Книга Вик Разрушитель #4, страница 17 – Валерий Гуминский

Секретарша сняла с длинной телефонной базы, где стояло пять черных трубок, одну из них и выдержав паузу, сказала в нее:

— Прибыл княжич Мамонов… Хорошо, поняла, — с щелчком поставив аппарат на место, она добавила: — Заходите, вас ожидают.

И она показала рукой на дверь заместителя.

— Сюда? — решил удостовериться я. Думал, с Разумовским придется разговаривать.

— Да, — коротко бросила дама и перестала обращать на меня внимание. Дескать, ты взрослый мальчик, сам разберешься.

Я пожал плечами и открыл следующую дверь. Кажется, на урок опоздал окончательно. В уютном кабинете, залитом утренним солнцем, за массивным столом меня ждала не менее массивная дама в деловом костюме того же цвета, что и на секретарше. «Вероятно, у педагогического и служебного состава лицея своя униформа», — не к месту мелькнула мысль.

— Здравствуйте, — я застыл на пороге, обозревая замдиректора, весьма миловидную даму с толстой косой пшеничных оттенков, закрученную в замысловатый бублик на затылке.

— Мамонов? — оторвавшись от чтения каких-то бумаг, поинтересовалась Павленко, как будто не знала, кого к ней попутный ветер занес.

— Он самый, Анастасия Егоровна, — прокашлялся я.

— Проходи, садись, — дама показала на стул, одиноко стоящий с другой стороны стола. — Садись, садись. Я тебя по характеристикам представляла пареньком неробкого десятка. Не разочаровывай меня.

Я предпочел не комментировать ее высказывание, а сделал то, что она просила: сел напротив и приготовился рассказывать о себе. Взрослые частенько злоупотребляют подобным приемом, надеясь по скупым и отрывистым предложениям нарисовать портрет ученика.

Но все пошло иначе.

— Постараюсь вкратце описать тебе, что представляет наш лицей, — замдиректора сцепила пальцы рук и положила на поверхность стола. — «Чистые Пруды» — учебное заведение, основанное императорской семьей Мстиславских в тысяча восемьсот девяностом году. Здесь учатся дети из княжеских родов России, а также отпрыски столбовых дворян. Как видишь, попасть сюда мелкопоместный боярич никак не сможет. Ни одна протекция не в силах дать подобного шанса…

НеужелиПавленко намекает на то, что ей известно, какая история тянется за мной? Но зачем? Я сюда не по протекции, а по праву своего происхождения попал. Не спорю, будь я Волховским, меня бы ни за какие коврижки не взяли в лицей. В Щукинской неплохо было, чего лукавить.

— Мне известны некоторые перипетии твоей нелегкой судьбы, Андрей Георгиевич, — мягко произнесла замдиректора. — Не будем на них останавливаться. Просто хочу поздравить тебя с обретением законного статуса. Надеюсь, ты не посрамишь своих родителей и тех людей, которые за тебя хлопотали. Очень даже усердно.

Анастасия Егоровна усмехнулась, подтверждая мои мысли.

— Итак, тебе предстоит заканчивать программу среднего образования в нашем лицее, — продолжила она, будто не слыша глухой звонок, разнесшийся по коридору. — Она построена таким образом, что ученики изначально готовятся стать студентами большинства столичных университетов и институтов. В связи с этим мы приглашаем из вузов-кураторов педагогов, которые охотно преподают у нас, нередко используя авторские программы. Бояться не нужно, Андрей Георгиевич. Программы адаптированы и не нагружают молодой мозг ненужной информацией. От вас нужно лишь желание хорошо учиться. Неуспевающие — а такие, к сожалению, у нас есть — рискуют покинуть стены «Чистых Прудов», если в течение определенного срока не подтянут свои «хвосты». И неважно, что за них оплачен годовой курс обучения. А это очень серьезные деньги. Уважайте своих родителей, которые несут такие траты… Да, может показаться смешным, что я указываю на финансовую состоятельность твоего Рода. Многие семьи могут позволить сорить деньгами — это реальность, от нее никуда не деться — но я бы хотела надеяться на вашу разумность, Андрей Георгиевич.