Книга Вик Разрушитель #4, страница 161 – Валерий Гуминский

— А как насчет прогулок? — вставая, поинтересовался Факир, не обращая внимания на замершего у входа конвоира.

— Я дам распоряжение коменданту на увеличение времени прогулок с выходом в парковую зону.

— Благодарю, пан офицер. Об этом я даже мечтать не мог.

— Не обольщайтесь. Это вам авансом. Хочу услышать от вас более подробный рассказ о блокираторах Рипли. Напрягите мозг, вспомните какие-нибудь нюансы.

— Постараюсь, — Хмеловский вздохнул и направился к выходу, не увидев, как в его спину уперся холодный изучающий взгляд штаб-офицера.

****

— Предлагаю для начала проверить информацию, данную Хмеловским, — спустя час докладывал Корнилов Главе СБ Иртеньеву об итогах допроса. — Маловероятно, что люди такого калибра будут заниматься изготовлением блокираторов Рипли. Но они могут быть причастны к изготовлению более мощного артефакта, требующего гораздо большего вложения сил и знаний.

— Допустим, — воевода аккуратно размешал ложечкой сахар в стакане с чаем, наблюдая за тонким ломтиком лимона, попавшим в рукотворный водоворот. — Кто будет курировать операцию? Как подводить человека к таким серьезнымфигурам? Они же наверняка не каждому знакомому руку подают, а уж новые лица постараются не допустить к себе без должной проверки.

— Нужно подключить внешнюю разведку. У них же есть агентура в Лондоне…

Иртеньев только махнул рукой и с задумчивым видом отпил из стакана, не замечая, что напиток еще очень горячий.

— Придется к князю Трубецкому на поклон идти, — произнес он спустя некоторое время, не глядя на Корнилова. — А у меня с ним ой какие непростые отношения!

Штаб-офицер промолчал. Его начальник слегка лукавил. Все так называемые «непростые отношения» возникали из-за частых попыток Трубецкого устроить в ГСБ своих протеже из военных гарнизонов, уже повоевавших и выслуживших положенный ценз, поближе к теплому местечку в столице. Воевода Иртеньев все прекрасно понимал и старался идти навстречу, но опасался серьезного перекосав личном составе в пользу вояк. Когда-нибудь это могло сыграть роковую роль в его карьере. Трубецкой дураком не был, намеки понимал, и на какое-то время отступал, чтобы потом снова зайти с козырей в виде прогулок на речной яхте по Москве-реке аж до самой Оки. Любил воевода отдыхать на фоне пейзажей среднерусской равнины, и князь пользовался этим сполна.

Алексей Николаевич приходился двоюродным братом Главе Рода Трубецких и занимал высокую должность благодаря своей военной карьере, большая часть которой пришлась на годы Приодерского конфликта, когда русские войска помогали Ягеллонам, вздумавшим повоевать с ландскнехтами Саксонии и Силезии из-за куска плодородной земли в долине Глогау. Человек он был резкий, прямолинейный, совершенно не пригодный для работы в главном управлении разведки и контрразведки, но с великолепными аналитическими способностями, усиленными, к тому же, искрой Дара. Император, однако же, нисколько не усомнился в способностях князя Трубецкого. Как ни странно, при нем работа оживилась, сотрудники стали давать результаты.

— Ради общего дела…, — заикнулся Корнилов.

— Ой, прошу вас, голубчик, не бросаться такими фразами, — хмыкнул Иртеньев, звякнув ложечкой. — Князь четко разделяет «свое» и «чужое». Нет у него «общего». Пожалуй, стоит его немножко напугать. Как думаешь, Фрол Алексеевич: если я продемонстрирую действие блокиратора Рипли, Трубецкой проникнется проблемой?