Книга Вик Разрушитель #5, страница 209 – Валерий Гуминский

Сейчас на часах было одиннадцать вечера, так что штаб-офицер не торопился начинать допрос, сначала выслушав доклад старшего группы захвата, потом заставил его написать отчет о прошедшем мероприятии. Отпустив того, достал из холодильника приготовленные женой бутерброды на тот случай, если он останется в Конторе на ночь. Никуда не торопясь, попил чаю, размышляя о подлости и других несовершенствах людишек. Вот сейчас в камерах сидели фигуранты по делу о блокираторах Рипли и заодно в качестве заговорщиков, планировавших убийство человека из княжеского рода. Тимофей Ушатый и Мирон Щепкин, можно сказать, совершили самоубийство и заодно потянуло за собой и всех родовичей. Амба, как сказал бы отец Фрола Алексеевича в таком случае.

Корнилов улыбнулся, вспомнив покойного ныне батю. Как он гордился, когда Фрол попал в Контору под крыло самого воеводы Иртеньева. Сам боевой офицер, Алексей Федотович понимал, насколько тяжело служить в подобной организации, и частенько подбадривал сына, когда случались сложные периоды в жизни.

Он поднял трубку телефона и связался с караульным помещением.

— Как там наши клиенты? — спросил он у дежурного.

— Нервничают, — был ответ. — Один по камере мечется аки зверюга лютая, а второй, помоложе, сидит в позе маятника.

— Как это? — полюбопытствовал штаб-офицер.

— Голову обхватил руками и качается взад-вперед.

— Приведи-ка его в допросную, я через десять минут подойду. Воздействоватьне надо, думаю, быстро расколется.

— Есть, господин майор.

Вытерев салфеткой губы, Корнилов положил оставшиеся бутерброды в холодильник, надел китель и вышел из кабинета. Закрыв его на ключ, пошел по коридору, насвистывая прилипчивую мелодию, услышанную сегодня по радио. Кабинет для допросовнаходился в другом крыле, изолированном от основных корпусов внутренним двором и целым рядом решеток, пройти через которые можно было лишь с помощью ключ-карты. У майора такая была, поэтому никаких проблем он не испытал, но в комнату вошел через двадцать минут, когда молодого мужчину, сидевшего на табурете с наручниками на запястьях, била крупная дрожь.

Увидев Корнилова, он замер и с какой-то щенячьей надеждой стал смотреть за каждым его движением: как тот раскладывает на столе ручки, как аккуратно подбивает стопку бумаги, выравнивая ее по краям, небрежно бросает рядом пачку сигарет и зажигалку.

— Здравствуйте, господин Щепкин, — сухо поздоровался Фрол с арестованным. — Майор Корнилов. Мне поручено вести допрос. Вам довели до сведения, на каком основании вы сейчас находитесь на Лубянке?

— Да, господин майор. Мне инкриминируют… — Мирон запнулся, облизал губы. — Распространение блокираторов Рипли. Но это неправда! Я даже не знал, что Тимофей собирался их кому-то передавать! Он попросил довезти его до парка и подождать его.

— Тимофей Ушатый? Я правильно понял, о ком идет речь?

— Да-да! Он мой троюродный дядька.

— Щепкины состоят в родстве с Ушатыми и Черноусовыми, образуя младшую ветвь Рода Ушатых, верно? — даже не глядя в папку, спросил Корнилов.

— Все верно. Мы образуем младшую ветку.

— Только ли для передачи блокираторов Тимофей Ушатый поехал в парк? Насколько нам известно, в первую очередь он встречался с неким Алексеевым Иваном, который разыскивается в связи с нападением на княжича Андрея Мамонова, да еще с применением Стихии.