Книга Вик Разрушитель 6, страница 203 – Валерий Гуминский

— Совсем не сложно, Ваше Высочество, — кивнул секретарь-адъютант. — Как только майор Рахимов оповестил о случившемся, я уже знал, что вам понадобится…

— Но, когда здесь представитель императорской семьи, такие выходки выходят за грань разумного, — продолжил жаловаться неизвестно кому цесаревич. Он отхлебнул чуть горьковатый напиток и взглянул на Индуса, продолжавшего застывшей глыбой торчать посреди приемной комнаты. — Подробности будут, майор?

— Пока известно только одно. Вчера вечером компания русских студентов — участников турнира — решила отпраздновать победу в парных боях. Для этой цели выбрали ирландский паб «Санта-Лючия», который находится неподалеку от парка Саворньяр. Местечко довольно оживленное, туда очень много туристов приходит. Группа в пятнадцать человек с горном, барабаном и флагами студенческих общин МИУ с речёвками и песнями выдвинулась из района Каннареджо к мосту с горгульями, пересекла его и оккупировала паб. Кроме наших оболтусов там находились студенты польской, вестфальской и британской команд.

Индус говорилчетко, размеренно, словно докладывал текущую боевую обстановку, а Мстиславский прикрывал невольную улыбку чашкой с кофе.

— Вначале все было пристойно. Всевозможные подколки и шутки, принятые у студентов, не переходили опасной грани. Все понимали, что есть игра, а что — политика. Тем более, учитывая нахождение в Венеции монаршей семьи из России, тех же вестфальских князей, все могло обернуться неимоверным скандалом, вздумай кто брякнуть лишнее.

— А что за песни?

— Не самые приличные, государь-наследник, — смутился Индус. — Много намеков на противников, которые только и могут возле зеркала крутиться и жопой вилять, прошу прощения, а в бою ведут себя как нетронутые институтки.

— Кому бы другому такое петь, а не этим болванам, — ухмыльнулся цесаревич. — Просвистели финал, а пыжатся от чужой победы.

— Так точно, — подтвердил майор Рахимов, не удержавшись от усмешки. — Позорище, а не русские пилоты. Потом еще были «Мама, я астро́нома люблю» (Индус намеренно сделал ударение на втором слоге), «Однажды старый, старый бес», ну и всякие другие студенческие пошлости.

— Н-да… А среди них, надеюсь, княжича Андрея не было?

— К сожалению, именно вчера он и участвовал в представлении. Это ведь княжич Мамонов и стал катализатором событий.

— Неужели? — Мстиславский даже чашку в сторону отвел. — Каким боком-то?

— А никто и не понял, с чего вдруг заварушка началась. Наверное, дож Мочениго уже в курсе, но я только по верхушкам прошелся. Наши сцепились с англичанами, вестфальцы, не горящие любовью к островитянам, встали на сторону русских студентов. Им не дали друг другу морды набить. Там все же много других людей находилось, крепких и серьезных. Да те же ирландцы, ради которых этот паб функционирует… Но потом случилось что-то странное. Говорили, все началось после того, как туда вошли трое американцев.

— Почему решили, что американцы?

— Да говор их от англичан отличается, — усмехнулся Индус. — А еще вместо эля глушили виски, называя первый «дерьмовым напитком». Чисто ковбойский снобизм.

— Ну да, самый верный показатель североамериканцев, — сдержавшись, буркнул Мстиславский. — Только кто знает, может, и в самом деле эль дрянной… Ладно, что по Мамонову? Какого черта он вообще к себе внимание привлек?