Книга Вик Разрушитель 7, страница 102 – Валерий Гуминский

— А если начнут досмотр и увидят «Косу»? — заволновался я.

— Пустяки, — отмахнулся Алмаз, успевший переодеться в шорты и футболку, став похожим на обыкновенного гражданского. — Ничего не будет. Частное судно, да ещё с княжеским гербом, имеет право на самозащиту. Легче замять инцидент с уничтожением пиратского корабля, чем потом бороться за жизнь заложников. Это и репутационные потери и возможная гибель людей. Я пару раз с твоим отцом гонял на Кадьяк, все эти тонкости познал. Американские толстосумы, кстати, тоже любят свои яхты вооружать как настоящие боевые фрегаты. Наша спарка — детская пукалка в сравнении с их зенитными комплексами, которые этот катерок развалят за мгновения.

Алмаз кивнул на пограничное судно, приближающееся к нам, и вскинул бинокль.

— Досмотровой команды на палубе нет, как я и думал, — добавил он. — Значит, вежливо поспрашивают, удостоверятся в праве нахождения в зоне ответственности РАК и помашут ручкой.

— Разве так можно пересекать границу? — удивился я, щурясь от солнечных бликов на воде. Удивительное дело, что за всё время нашегопохода море было спокойным, с волной не больше трёх баллов, как и обещал Митрич. — Есть международные маршруты, заход в порты…

— Здесь юрисдикция Русско-Американской Компании, — пояснил Алмаз. — Она распространяется от островов Алеутской гряды, захватывая Кадьяк и выше. Хотя, да, формально это территория САСШ.

— А что даёт юрисдикция РАК?

— Ну… что-то вроде оффшорной зоны, но с правом содержать свою полицию и гвардию с лёгким вооружением.

— Из американских граждан? — уточнил я.

— Не только. На Кадьяк, например, приезжает куча авантюристов, как русских, так и американцев, а то и немцев, французов и итальянцев; подписывают контракт на службу и вступают в ряды береговой и морской охраны. Есть своя флотилия, гоняющая контрабандистов и браконьеров.

— То есть отцу достаточно сделать запрос на посещение Аляски и ему дают разрешение?

— Так и есть, — ответил Алмаз. — Ну вот, что я говорил, ребята захотели удостовериться, сам ли князь Мамонов на борту.

Патрульный корабль лихо пересёк в паре кабельтовых наш курс, развернулся и встал параллельно ходу «Аквамарина», понизил скорость. Ревун огласил акваторию гулкой сиреной. Всё-таки просят остановиться.

Общение Митрича с бравым офицером в зелёном мундире с золотыми погонами, на которых блестели четыре звёздочки, и галунами на левом плече, заняло не больше десяти минут. К борту подошёл отец, тоже что-то сказал пограничнику. Я расслышал, что он говорит о рабочем визите в фактории. По мне, проверка оказалась пустой формальностью, раз шкипер подтвердил запрос. Подозреваю, князя Мамонова в этих краях хорошо знали и идентифицировали его по каким-то своим каналам. Возможно, через камеру наблюдения на крыше рубки катера. Фотография отца в их базе по-всякому должна быть.

Катер заурчал, обошёл нас с кормы и помчался обратно к темнеющему неподалеку берегу, застроенному аккуратными домиками. А мы пошли своим путём, но как только Митрич предупредил, что мы входим в залив Нортон, отец приказал встать на якорь. Вечерние тени от прибрежных холмов замысловато подсвечивали изрезанные речной дельтой берега; где-то виднелись яркие цепочки огоньков, мерцающих как испуганные светлячки. Ощутимо похолодало.