Книга Вик Разрушитель 9, страница 22 – Валерий Гуминский

Два раз в день меня выводили во внутренний двор гауптвахты на прогулку. Здесь был небольшой участок, засаженный рябиной и клёнами. Я любовался тяжёлыми гроздьями алых ягод, наблюдал, как с деревьев слетают сухие листочки, вертясь подобно вертолётным лопастям, и расхаживал от беседки для курения до глухой стены из кирпича, потом обратно. Заметил, что никого из нарушителей, находящихся на «губе», не выводят на прогулку в то время, пока на улице находился я. Не знаю, с чем это было связано. Возможно, воевода Иртеньев дал указание не «светить» меня перед другими сотрудниками-залётчиками из ГСБ. Мало ли какие виды на меня имеет Глава столь серьёзного силового ведомства. Или же поступил приказ цесаревича, опасавшегося, что кто-то из провинившихся офицеров выйдет из заточения раньше меня и растрезвонит кому не надо о странном молодом человеке, который вообще не должен находиться на гауптвахте в силу своего возраста и принадлежности к определённым структурам. Как по мне, всё это — глупые игры. Ну, почесали бы языками, поговорили — всё развлечение. А то сидишь в четырёх стенах и не знаешь, что в мире происходит.

Выпускал меня уже знакомый капитан Суслин. Сипло дыша, он самолично открыл дверь и вместе со мной дошёл до дежурки, где вручил пакет с личными вещами. Пакет был пластиковый и прозрачный, с хитрым замком в виде «молнии», и к тому же опечатанный с помощью свинцовой пломбы на прочной бечёвке.

— Без меня опечатывали, — сделал я замечание, срезая шнур с помощью канцелярского ножа, который протянул мне Суслин.

— Ознакомься с описью, — устроившись на стуле, капитан протянул мне заполненный от руки лист бумаги. — Второй экземпляр находится внутри.

Я пожал плечами и извлёк из пакета часы и телефон. Больше ничего там и не было. Длявидимости сверился со списками, поставил свою подпись и уже собирался уходить, как Суслин попросил меня задержаться.

— Майор Лещёв сказал, что заберёт тебя. Посиди здесь, телевизор посмотри.

— Я бы и сам добрался до дома, — проворчал я, присаживаясь на продавленный диван. Портативный телевизор стоял на высоком сейфе, поэтому пришлось задрать голову, что было не совсем удобно. На экране мелькали кадры какого-то фильма, но почему-то без звука. Огляделся по сторонам в поисках пульта, но не нашёл его. Тогда решил включить телефон. И присвистнул, увидев несколько десятков пропущенных и не меньше сотни сообщений. Кажется, меня потеряли в лицее и выражали своё беспокойство короткими фразами типа «ты где пропал?», «Андрюха, как появишься, сразу отзовись», «Андрюшенька, я очень беспокоюсь»… Ага, это точно Нина, даже смотреть на отправителя не обязательно. Вряд ли Лидия будет такие тексты писать, как и Голицына.

Так, а что мои родственники? Ага, дядька Сергей несколько раз звонил. Значит, уже в курсе происходящего, беспокоится. И отец, наверное, всю кровь Мстиславским свернул. На воеводу Иртеньева я не сержусь. Он поступил правильно, что спрятал меня подальше от возможных проблем, пока ситуация не прояснится. Неизвестно, как отреагирует Шульгин на безобразие, учинённое мною. Может, проглотит обиду, а может — захочет изощрённо отомстить.

Запиликал звонок видеофона. На маленьком экране мелькнуло лицо Кондора.

— Ну вот, быстро приехал, — удовлетворённо кивнул Суслин и нажал на кнопку, разблокировав дверь. — Гора с плеч. А то сидишь тут и гадаешь, за что такое счастье, аристократов-мажоров прятать.