Книга Капкан Бешеного, страница 45 – Виктор Доценко

— Да какие в Ялте могут быть новости, — вздохнул Мачюлис. — Сезон закончен, почти всё вымерло. И никому мы по большому счёту не нужны.

— Так уж и никому! — удивилась Вероника.

— Хотя,... знаешь, тут на днях один американский бизнесмен нарисовался. Страшно богатый, хочет в наш город деньги вложить. Сделать из Ялты крымскую Ниццу, ни больше, ни меньше. В «Крымской правде» про него писали, интервью сам читал: мол, у меня в Крыму прабабушка жила, ностальгия замучила, надо помочь бывшей родине материально.

Даже удивительно как-то, что, другого применения своим миллионам найти не мог?

— Вот как? — Брови Савелия удивленно поползли вверх.

— Всё местное начальство перед ним на цирлах бегает, менты лебезят, перед этим гусем заморским двери открывают, даже чёрный «ЗИЛ» — «членовоз» выделили. Может, видел в городе?

— Помнишь, Савушка, когда мы с тобой неподалеку от фуникулера в такси садились? — напомнила девушка. — Я ещё спросила, что это за странная антикварная машина? Вроде: « Кадиллака» пятидесятых годов.

— Да, помню, — медленно ответил Бешеный — теперь голос его прозвучал чуть настороженно. — А что это за бизнесмен такой? Откудаон? Как фамилия?

— Я же говорю: сам вроде бы русский, а фамилия, кажется, Морозов. Или Морозофф, точно не помню.

Бешеный прищурился и внимательно, не мигая, взглянул на Виктора: такой взгляд обычно бывает у человека, которым овладели нехорошие предчувствия.

— А каков он из себя, этот Морозофф? — спросил он. —: Можешь его описать?

Мачюлис, бывший в мобильной группе погранвойск разведчиком, всегда отличался завидной наблюдательностью, и потому портрет « американского бизнесмена» вышел в его рассказе точным и обстоятельным.

— А зачем он тебе? — завершив повествование, недоуменно спросил Витас.

— Да так просто...

— Слушай, Савка, какая же я свинья неблагодарная! —: На лице Мачюлиса появилась виноватая улыбка. — Я же теперь такой богатый. И всё благодаря вам. Так что с меня причитается. — И он, поднявшись, с решительным видом направился в сторону бара, походя, выгребая из карманов брюк мелочь.

Бешеный догнал приятеля и, тронув его за плечо, тактично произнёс:

— Постой!.. Хочешь посидеть, давай лучше вечерком.

Да, и ещё: на этого Морозоффа хоть разок можно взглянуть?..

— Без проблем, — пожал плечами Витас, но задавать вопросов не стал: он знал, что Савелий сам расскажет, если решит, что это необходимо...

В тот вечер кафе на первом этаже гостиницы «Ореанда»

было почти пустым. В углу скучало несколько кавказцев. Потягивая кофе, они то и дело бросали жаркие взгляды на компанию молоденьких девиц: развязные движения, нарочито громкий смех и грубый макияж последних не оставляли сомнения относительно их древнейшей из профессий.

Негромко играла музыка, и весьма упитанные официантки, стоя у полукруглой стойки, перебрасывались с барменом ленивыми репликами.

— Ну что, сюда? — Пройдя по алой ковровой дорожке, Савелий указал взглядом на столик.

— Давай, — предупредительно пропустив Веронику вперед, Витас опустился на стул. — Только договоримся сразу: я пить не буду.

— Почему? — не понял Говорков. — Так давно не виделись, всё-таки не грех было бы отметить такое событие.

Мачюлис вздохнул.

— Да и сам считаю, что не грех. Я так понимаю: мне надо или пить, или не пить. Я как выпью, потом ничего не помню. Вон друзья рассказывали: в прошлый раз, в мае, когда с приятелями День погранвойск отмечали, выпил литр водки и пошёл в ночнойклуб «Три семёрки» куролесить, приключений себе искать. Захожу, а охранник клуба мне и заявляет: ты, мол, курточку сними. Какой-то сопляк, на десять лет моложе, мне тыкает! Ну, мне это и не понравилось.