Онлайн книга «Капкан Бешеного»
|
— Вот и хорошо! В наших же интересах,... всё, Витёк, пока! Щёлкнув кнопкой мобильника, АлександрФридрихович отключил аппарат, сунул его в карман пиджака: — Ну, клоуны, — в сердцах проговорил он, обращаясь скорей к самому себе, нежели к Люсе. — Тоже мне, праздник нашли, чтобы водяру трескать. Кри-и-изис, — глумливо передразнил он недавнего абонента. — Это твои бандиты звонили? — зачем-то осведомилась: Люся. — Не бандиты, а уважаемые бизнесмены, — с досадой поправил мужчина. — У них что ли, неприятности? — Небольшие,... но разрешимые... В очень скором времени... Люся с трудом подавила тяжёлый вздох: — Да, чувствую, сейчас такое начнётся! — Не начнётся!.. Во всяком случае, у меня. Меня эти кризисы не касаются. Пусть боится вон: то быдло. — Мужчина кивнул в сторону тротуара, где змеилась длинная очередь к обменному пункту валюты, и, заметив в глазах собеседницы непонимание, в третий раз за сегодняшний день повторил: — Я ведь говорю: если в одном месте убыло... Тем временем «Линкольн» выкатил на Маяковку, свернул на Садовое кольцо, медленно заехал во двор сталинской многоэтажки и остановился перед ярко освещённым подъездом. Телохранители профессионально быстро посыпались из джипа — один побежал в подъезд, другой — во двор, ещё один остановился позади лимузина... — Всё, приехали, — поджал губы Александр Фридрихович. — Саша, почему ты всё-таки меня в аэропорту не встретил? — подчиняясь какому-то непонятному импульсу, спросила Люся. — Ты что... не любишь меня? — Конечно, не люблю, — спокойно подтвердил тот. —: Я ведь тебе об этом уже сто раз говорил. Или на своём испанском курорте мало любви получила?.. Даже те, кто знал Александра Фридриховича Миллера достаточно поверхностно, были уверены: вряд ли этот человек может не то, что кого-то любить — просто относиться к людям с симпатией и дружелюбием... Лицо Александра Фридриховича, обычно спокойное, как дамба, редко выражало какие-либо чувства. Улыбка появлялась на этом лице лишь в двух случаях: или когда всем вокруг было скверно и лишь ему, господину Миллеру, более известному под кличкой Немец, хорошо, или когда он ставил кого-то из окружающих в крайне неудобное положение... Ему неважно было, кто перед ним: министр, депутат Государственной Думы, Вор в законе, секретутка или даже собственная жена Люся. Ему важно было лишь торжествовать победу над любым человеком. А победуНемец понимал лишь как собственное полное превосходство и полное унижение противника!.. С одной стороны он: Александр Фридрихович, с другой стороны: остальное человечество. А между ним и остальными — невидимая стена, этакая толщь прозрачной брони, как в его «Линкольне». Таким он, умный, жесткий и целеустремлённый прагматик, начисто лишённый сантиментов, привык видеть мир... Всю свою сознательную жизнь Миллер стремился подчинить себе окружающих и немало преуспел в достижении этой цели. Третий ребёнок в многодетной семье немцев Поволжья, сосланных в тысяча девятьсот сорок первом году в Сибирь, под Омск, Александр Фридрихович сызмальства познал, что такое нужда и лишения... Голодное детство, где самым большим счастьем было поесть досыта, убогое существование в диком колхозе, где приезд кинопередвижки «из района» становился событием, достойным обсуждения на несколько недель, плюс ко всему принадлежность к неблагонадежной нации: родители отмечались в спец комендатуре ажно до пятьдесят седьмого года... |