Книга Капкан Бешеного 2, страница 86 – Виктор Доценко

Вот уже полтора часа Змей сидел в каминном зале коттеджа на Рублёвском шоссе. И уже несколько раз ловил себя на ощущении, будто с той памятной беседы шестого сентября тысяча девятьсот девяносто восьмого года он и не покидал загородный дом опального чиновника. Всё по-прежнему: весело трещат поленья в камине, багровые отблески пламени играют на стенах и потолке, поблескивает тонкая золотая оправа очков собеседника, дремлет на спинке кожаного кресла огромный сибирский кот, всё так же бегут на каминных часах золоченые фигурки волка и охотника. И бег этот проходит по нескончаемому кругу...

Время словно растянулось: минуты превратились в часы, а часы — в сутки.

Словно и не было ничего: ни хитроумно задуманных и грамотно исполненных покушений, ни поездки в Ялту, ни странного убийства « Лебедя» и посланного кем-то приговора от имени « Меча Трибунала»...

Просто двое уже немолодых людей ненастным ноябрьским вечером ведут нескончаемый теоретический диспутна извечные российские темы: кто виноват, что делать, и вообще, кому на Руси жить хорошо?

— Так как вы определите цель диверсии? Я хочу услышать от вас только одно слово...

Змей наморщил лоб:

— Ну, мне кажется, цель любой диверсии — подрыв!..

— Именно так! — Зажатая между пальцами сигарета описала в воздухе правильный полукруг, и Прокуратор заговорил, словно обрадовался ответу: – Подрыв! По большому счёту любое ваше «исполнение»и есть диверсия, а стало быть, и подрыв. Подрыв оргпреступности, причём как явления.

Подрыв у мафиози ощущения безнаказанности. Подрыв уверенности в собственных возможностях. Подрыв веры в то, будто бы государство не способно бороться с криминальным беспределом... «Меч Трибунала» внушает ужас? И пусть внушает, это и есть психологический подрыв. Потому диверсия, прежде всего, способ управления организованной преступностью. Криминал неискореним в принципе. Но им можно и должно управлять. А самый действенный рычаг управления — страх.

— Но стоит ли ограничиваться исключительно вызыванием страха? — поинтересовался Баринов, уже догадываясь, о чём пойдёт речь дальше. И не ошибся...

— А мы и не ограничиваемся!.. Любая диверсия всегда многопланова: кроме нагнетания страха мы преследуем, как минимум, ещё одну цель. Поясню на простом примере: ликвидация Гашиша в Сандунах сильно напугала азербайджанских наркоторговцев в Москве — говорю о тех, до кого дошли слухи о «Мече Трибунала». Пока они притихли. С другой стороны, приток наркотиков в столицу резко сократился.

Наркобаронов, равных по возможностям Гашим-заде, в России не столь много, как может показаться обывателю. И хотя после его смерти ниша в наркобизнесе освободилась, тем не менее, пока что-то особенно никто не торопится её занять.

— Мы говорили о криминальном бизнесе, — напомнил Змей.

— Теперь самое время вернуться к этой теме. Ликвидация мафиози порождает страх у оставшихся в живых друзей и со-ратников. Каждый задаётся вопросами: не я ли следующий? не над моей ли головой повис топор? Это и есть главный эффект. Так сказать, психологический!.. То, что в результате резко сворачивается мафиозная коммерция, — эффект кос-венный. Экономический! А почему бы не поменять это местами?

— Имеете в виду экономическую диверсию?

— Вот именно. — Докурив сигарету, Прокуратортут же потянулся за следующей. — Ещё один пример: сожгите сегодня все запасы кокаина где-нибудь в Колумбии... Что дальше?