Книга Капкан Бешеного 2, страница 48 – Виктор Доценко

А мойщик, достав из внутреннего кармана куртки конверт, подошёл к почтовому ящику, висевшему на стене, опустил письмо, после чего мгновенно исчез в людском водовороте...

«Точкой номер четыре» называлась конспиративная квартира на улице Лесной, в районе метро «Новослободская».

В последнее время Константин Иванович чаще встречался с Савелием именно там. Слишком уж много лишних глаз и лишних ушей завелось на Лубянке. Что поделаешь, время такое...

А ведь тема беседы с Бешеным предполагала полную, стопроцентную секретность!

Конспиративная квартира была небольшой, но уютной: две комнаты, обставленные старенькой, но хорошо сохранившейся мебелью, видеодвойка с небольшим экраном, салатный торшер на деревянной ножке. Тяжёлые портьеры весьма кстати скрывали уличный пейзаж: так уж получилось, что окна квартиры выходили на Бутырскую тюрьму.

Константин Иванович был краток и деловит: коротко обрисовав ситуацию с загадочными убийствами московских мафиози, он привлёк внимание собеседника к главному:

— Каковы бы ни были цели «Меча Трибунала», организация эта, прежде всего, занимается террором и тем самым ставит себя вне закона. — Взгляд генерала был тяжёлым и злым. — Закон можно и должно защищать только законными методами. Вину любого вправе определить лишь Суд, и только Суд может назвать гражданина преступником. Расправа вне Суда, вне следствия, без права подсудимого на за-щиту ничем не отличается от практики сталинских репрессий... Кроме того, неизвестно, по какому критерию эти загадочные люди отбирают свои жертвы. — Богомолов поморщился. — Сегодня они деятельно уничтожают бандитов, завтра примутся за политиков, которых посчитают опасны-ми для будущего страны. А послезавтра?

—Да, Константин Иванович, я полностью согласен с вами, — внимательно выслушав Богомолова, ответил Савелий. — Но в то же время и их можно понять: что ещё остается делать? Законы не работают, милиция не справляется, Суды бессильны...

— Я всё понимаю, — печально отозвался Богомолов. — Но понять — это одно. А простить — другое. Убийство всегда остаётся деянием, уголовно наказуемым, независимо от того, кто жертва: фрезеровщик завода «Серп и молот» или откровенный мерзавец, сколотивший богатство на крови и слезах сотен людей. К томуже неизвестно, где истоки «Меча Трибунала» и во что все это может вылиться.

— Хотите сказать, что эти люди имеют поддержку в высших эшелонах власти? — догадался Бешеный.

— Естественно. Не думаю, что это инициатива частных лиц. Исполнители, как я уже сказал, скорее всего, наши бывшие коллеги с Лубянки... А прикрытие... — Богомолов поджал губы, — даже и предположить не могу.

— Но почему этот самый «Меч Трибунала» не убивает бандитов в открытую? — последовал совершенно резонный вопрос. — Ведь ясно, что они не сами отошли в мир иной!

Почему нет ни одного свидетеля? Не проще было бы пристрелить их или взорвать? Почему в оперативных сводках постоянно подчеркивается: «при загадочных обстоятельствах»? И зачем отправлять друзьям покойных все эти устрашающие послания?

— Как всегда, ты задаешь самые трудные и важные вопросы... — Богомолов вздохнул с огорчением. — Честно признаюсь, не знаю, Савелий, — тихо проговорил генерал. — Не знаю. Если бы знал, я бы тебе обо всём этом по-другому рассказывал.