Книга Капкан Бешеного 2, страница 167 – Виктор Доценко

В его мозгу засела только одна мысль, вложенная Савелием: убить полковника Лымарева, но перед этим он должен был написать покаянное письмо о преступной деятельности их группы и оставить это письмо в своём сейфе.

Савелий впервые решил использовать своё умение кодиро-вать на майоре Жиганове. Поначалу он хотел передать его группу вместе с полковником Лымаревым правосудию, но их преступления были столь жестоки, на их совести было столько убийств, что пожизненного срока заключения будет для них маловато, да и никто не мог гарантировать, что приговор о пожизненном заключении не будет опротестован в какой-нибудь инстанции. Денег у них для этого более чем достаточно.

Потому Бешеный и принял решение, не доводя до суда, совершить правосудие и привести высшую меру в исполнение, хотя бы в отношении основного преступника — полковника Лымарева, создателя и руководителя этой преступной группы. Для подстраховки: вдруг по чьей-то халатности или злому умыслу покаянное письмо майора исчезнёт из сейфа.

Именно для этого случая Бешеный и заставил Жиганова написать для него копию покаяния, а для пущей уверенности записал все его признания ещё и на диктофон.

Сразу после расставания с майором Савелий поехал к Богомолову, на службу. Когда он рассказал генералу о продажном полковнике и его команде, Богомолов встал из-за стола и принялся нервно ходить по кабинету.

— Не понимаю! — раздражённо выдохнул генерал и повторил ещё громче: — Не понимаю! Куда только смотрит Все-вышний? Столько смертей! Сколько безвинно загубленных душ! И как только их земля носит после всего этого?

— Мне кажется, Константин Иванович, у Всевышнего и без этого забот хватает. А может, он, таким жестоким способом, даёт понять людям, насколько они ничтожны в своих пагубных устремлениях. Предоставляет самим людям ужаснуться и попытаться самим исправить эти пороки, это зло. А если бы земля реагировала на каждого из подобных нелюдей, она бы попросту разорвалась на кусочки, — Савелий говорил тихо, медленно, взвешивая каждое высказанное слово, пропитанное горечью и собственными переживаниями.

Генерал внимательно посмотрел на своего «крестника»

и, увидев его усталые, наполненные печалью глаза, спросил:

— Ты звонил Сковаленко?

— Нет, время ещё есть.

— Время для чего? — не понял Богомолов.

— Во-первых, я решил сделать копию признания Жиганова, во-вторых, записать его признание на плёнку и всё это передать вам, товарищ генерал, — ответил Савелий.

— Ты что, и Сковаленко не веришь? — удивился Богомолов.

— Я не до конца уверен в его окружении!

— Понятно, — кивнул генерал. — Что ещё?

— Догадались или почувствовали, что есть ещё что-то? — переспросил Савелий.

— Ты всегда самое интересное оставляешь на десерт.

— Приму к сведению: нужно менять тактику, — усмехнулся Говорков, взглянул на часы и тут же объявил: — Пора!

Разрешите? — спросил он, кивнув на служебный телефон генерала.

— Звони, — генерал с удивлением пожал плечами.

Савелий набрал номер и нажал кнопку громкой связи:

— Остап Никитович, вам звонит Сергей Мануйлов, — по-деловому сказал он.

— Слушаю вас, Сергей, — в голосе Сковаленко слышался явный интерес.

— Во-первых, как и обещал, сообщаю, что вы можете перейти к активным действиям в отношении наших «Академиков»! — торжествующе объявил Савелий.