Книга Оперативник с ИИ, страница 90 – Рафаэль Дамиров

— Ха! Кому? Степанычу? Вероятность обращения его к психологу стремится к нулю. Он их иначе как психами и не зовёт.

— При длительном подавлении стресса повышается уровень кортизола. Это приводит к нарушению сна, сужению эмоционального диапазона, снижению способности к принятию решений. Возрастает риск деструктивных форм разрядки. Проще говоря, он либо сломается, либо начнёт разрушать себя.

Я усмехнулся:

— Нет, ну в целом-то ты права, но со Степанычем разговоры разводить… мы пойдём другим путем. Лучший психолог для мента — это гранёные стаканы с жидкостью сорок градусов внутри.

Я подошёл к шкафчику. Все в отделе прекрасно знали, где Степаныч держит бутылку.

— Э, Фомин, — насторожился он. — Ты чего по моим шкафам шаришься?

Я достал два стакана, дунул в них, как когда-то делал отец. Поставил на стол.

— Давай за нашу работу, — сказал я. — Кто, как не мы, за неё тост поднимет.

Степаныч дёрнулся, побледнел.

— Фух… — выдохнул он. — Фомин… Мне аж показалось, будто твой батя… ну… ожил. Он всегда так говорил.

— Да? Не знал… — слукавил я. — Я просто так сказал.

Хотя, конечно, я всё это знал.

Я разлил. Себе плеснул в три раза меньше. Степаныч этого не заметил.

— За нашу работу, — сказал я.

— Дзынь, — ответил он и опрокинул стакан.

Алкодоктор разлился по венам Степаныча, я буквально видел эффект. Он порозовел, плечи чуть опустились, дыхание стало ровнее. Отпустило.

Поможет, главное — чтоб часто не повторял.

— А пошли они все, Фомин, — проговорил он и стукнул кулаком по столу. — Вот глотку буду грызть, если придут.

— Кто придёт, Владимир Степанович? — спросил я уже прямо. — Кто про меня узнавал?

Он махнул рукой.

— Ай, неважно. Не могу сказать, Фомин. И вообще… меньше знаешь — крепче спишь, — проворчал он. — Всё, иди. Работай.

Он плеснул себе ещё в стакан.

Я будто бы невзначай поставил бутылку на место, развернулся и вышел из кабинета.

* * *

— Привет!

Вечер был тёплый, июньский, добрый и тихий. Если бы не последние события, можно было бы подумать, что жизнь решила дать передышку.

Женя Измайлова подошла к лавочке в парке, где я её ждал. У памятника с часами.

— Привет, — улыбнулась она.

Я встал, взял её за руку, поцеловал пальцы. И сразу почувствовал, как внутри меня Иби передёрнуло. Но она молодец — молчала. У нас была договорённость: я встречаюсь с Женей, а она не чинит препятствий. Ради дела, а не ради похождений, мы это отдельно обсудили.

И всё равно я чувствовал, как ей это неприятно.

— Ну что, куда пойдём? — улыбнулась Женя.

Улыбка была теплой. Я поймал себя на том, что любуюсь ею чуть дольше, чем нужно.

Чёрт. Раньше девушки меня будто не замечали. А теперь сами появляются, сами интересуются. А всего-то — бабу завёл. Пусть и в голове. Ха!

— Выбирай, — сказал я. — Можем в кафешке посидеть. Или просто прогуляемся. Ты где хочешь провести вечер?

— Мне всё равно, — игриво ответила она. — Лишь бы с тобой рядом.

И вот тут я отчётливо услышал, как напарница внутри меня начинает закипать.

— Я не хочу, чтобы ты подслушивала, — сказал я мысленно. — Ты можешь отключиться?

— Не могу, —ответила Иби.

— Тогда я тебя отключаю. Вот так. Представляю, что блокирую. Хм…

— Ха, Егор. Не получится меня отключить.

Я шёл рядом с Женей, улыбался, кивал, а внутри вдруг попробовал всё сделать иначе.

Я представил дверь. Чётенько так и реально. Комната, свет, и между нами — дверь. Я закрыл её. Не резко. Просто закрыл.