Книга Оперативник с ИИ, страница 9 – Рафаэль Дамиров

— Образец не нужен, — сказал я. — Я и так знаю.

— Пиши, пиши по образцу, Фомин, — язвительно протянул Феликс Андреевич. — А то ведь чего-нибудь опять напортачишь.

Я сел за стол и взял ручку.

В это время из раскрытого окна доносился шум улицы. Мимо проехал автомобиль, и из него лилась музыка. Узнаваемая старая песня. Та самая, которую любил мой отец.

«Прорвёмся, опера…»

Что-то кольнуло в сердце.

Я вспомнил отца. Вспомнил, как играл с его разряженным пистолетом, когда он приходил домой, а меня уже забирали из садика. Вспомнил, как бывал у него на работе, как ещё тогда мечтал стать опером.

А потом его не стало.

И теперь получалось, что я не оправдал его надежд. И тех обещаний, которые давал ему. Сжав зубы, я отложил ручку.

— А я не буду писать рапорт на увольнение, — сказал я, повернувшись к Пиявке.

— Чего-о⁈ — воскликнул кадровик. — Хочешь, чтоб тебя по отрицаловке вышвырнули? Я тебе это устрою.

Он распахнул сейф и вытащил стопку листков.

— Вот твоё объяснение за опоздание на прошлой неделе. Вот ты сорвал смотр художественной самодеятельности в мае. Вот ты завалил физо…

— Это вы что, всё храните, что ли? — удивился я.

Это и правдабыли мои объяснения. Ну, с кем косяки не случаются? Верёвкин любил всех заставлять писать объяснительные по поводу и без повода, и я думал, у него просто бзик. А оказывается, он всё это передавал кадровику, и тот складировал до нужного момента.

Вот ведь, гады, — скрипнул я зубами, и меня прорвало злостью.

— А увольняйте по отрицаловке, — выдал я вслух.

— Увольнение по статье будет занесено в трудовую книжку, — раздался у меня в голове голос. — В дальнейшем возможны проблемы при трудоустройстве.

— Да заткнись ты, — сказал я вслух.

— Чего? — пробормотал кадровик.

Он решил, что это я ему.

— Да это я не вам, товарищ подполковник, — выкрутился я.

— Рапорт давай пиши, — наседал тот.

— Слышь, Иби, — сказал я про себя, зная, что она меня всё равно слышит. — Вот ты говоришь, трудовая, проблемы. А как сейчас быть?

— Провожу анализ, — ответила Иби.

И буквально через пару секунд проговорила:

— Начальник отдела кадров Пиявцев Феликс Андреевич, подполковник внутренней службы, состоит в интимной связи с сотрудницей штаба Самойловой Ириной Александровной, при этом официально состоит в браке с гражданкой Пиявцевой.

— Ну знаешь, Иби, — мысленно сказал я, — это и так все в отделе знают. Причём тут вообще это? Я в писькины дела не лезу. А ты женщина, поэтому, наверное, сплетница.

— Ты можешь использовать эту информацию, — сказала Иби, — для того, чтобы сохранить место работы.

— Как? — всплеснул я руками.

— Слушай, — проговорил Пиявцев, — что ты там дёргаешься? Ты будешь рапорт писать или нет?

— Да погодите вы, — отмахнулся я.

Я понимал, что близится развязка и, скорее всего, кадровик будет для меня больше не начальник. Если я уйду на вольные хлеба, то смогу вообще его послать. Хотя раньше я бы на такое никогда не решился. Но эта чёртова Иби поселилась у меня в голове и будто нарочно провоцировала.

И меня зацепило.

Альфа-самец — какие-то там десятые доли процента. И на восемьдесят девять процентов лузер. Бляха-муха.

Меня это реально задело. Мне вдруг захотелось доказать этойискусственной девке с её табличками, что Егор Николаевич Фомин может. Что он мужик. Смешно, конечно. Мозгом я понимал, что она ненастоящая. Хотя… хотя, может, и настоящая. Как-то же она живёт у меня в голове — ещё юморит и даже обещает обижаться иногда.