Книга Оперативник с ИИ, страница 36 – Рафаэль Дамиров

Петрович вздохнул и посмотрел на Румянцева.

— Может, участкового туда отправить всё-таки?— высказал он свой вариант. — Пусть угомонит этого. Он же грозился во все инстанции дальше звонить, раз я не реагирую. Ну или сюда так и будет трезвонить…

Вид Петрович имел удручённый.

— Погоди, погоди, — сказал Степаныч. — Никого не отправляй. Я же сейчас домой, мне по пути. Ну, заскочу.

— О, Степаныч, ты настоящий друг, — посветлев, хмыкнул Петрович.

— Ну, мы же с тобой ещё с каких времён вместе, считай, — отозвался Степаныч.

* * *

Я, чтобы не замёрзнуть, начал приседать и размахивать руками. Периодически пинал дверь. Бесполезно.

— Иби, — сказал я, — слушай… если мы больше не увидимся, ты постарайся переселиться в кого-нибудь другого.

— Егор, ты что такое говоришь? — обеспокоенно проговорила она. — Не шути так.

— Да я не шучу, — тихо ответил я. — Жалко будет, если мы это дело до конца не доведём.

Мне, конечно, было страшно умирать от холода, но я старался держаться бодряком, чтобы не пугать Иби. Хотя в душе понимал: если замёрзну я, скорее всего, погибнет и она. Вряд ли такая случайность ещё раз прокатит — удар током и переселение виртуального интеллекта в человеческий мозг. Такое, наверное, один раз на миллиард бывает.

И только я это подумал, как щёлкнул замок.

Дверь распахнулась. А на пороге стоял не Вася, а наш родной Степаныч. Ура!

— Так я и думал, — выдохнул он. — Фомин. Ну блин. Так и знал, что это ты. То-то всё трупешником интересовался.

— О, Владимир Степаныч, — обрадовался я. — А вы как здесь?

— Давай, пошли уже, — махнул он рукой. — Пока этот алкаш в отключке.

Я вышел на белый свет, в тепло.

И этот унылый крашеный коридор морга показался мне самым тёплым и самым уютным местом в мире.

— Ну что нарыл? — спросил Степаныч, пофыркивая. — Пинкертон.

— Вот, — я показал ему видео и фото на телефоне. — И самое интересное — рука-то у него без трупного окоченения. А это значит, что он был под действием каких-то препаратов. Нужно назначать повторную экспертизу и направлять образцы тканей на токсикологический анализ.

— А ты, я смотрю, судмедэкспертом заделался, Фомин,— удивлённо хмыкнул он.

— Ну… почитываю книжки на досуге. Разные. По профессиональной деятельности, — слукавил я.

— Ладно, — сказал он. — Перекинь мне все эти файлы. Покажу Верёвкину. Пусть даст команду провести дополнительную проверку.

— Спасибо, Владимир Степанович.

Он посмотрел на меня внимательнее, с прищуром.

— Слушай, Фомин… — вскинул он бровь. — Ты какой-то другой стал.

— Да я замёрз просто, — передернул я плечами. — Кожа гусиная.

— Да нет, — почесал он затылок. — Я не про это. На мужика, в общем, стал похож.

— Да вы просто ко мне раньше не присматривались, — хмыкнул я и шагнул к выходу.

* * *

На следующий день после дежурства у меня был выходной. Отсыпной, как его называли.

Я и вправду выспался, сделал зарядку. Пробежался, поотжимался. Принял душ. Чувствовал себя на удивление хорошо. Даже не простыл после вчерашнего.

— Организм в состоянии стресса мобилизовал ресурсы и предотвратил развитие простудного заболевания, — пояснила Иби.

Раздался телефонный звонок.

— Проснулся? — спросил Степаныч.

— Уже давно.

— Новости видел?

— Нет. А что?

— Включи-ка телек. Прямо сейчас. Местный канал.

Я поднял бровь. Телек? Да кто его смотрит?

— А что там?