Книга Физрук: на своей волне, страница 44 – Валерий Гуров

— Ну, посмотрим, что тут за хоромы.

Я только успел шагнуть через порог, как к моим ногам пулей метнулась собачонка на полусогнутых. Маленькая, в розовом костюмчике, с бантиком на спине. Глаза-бусинки, хвост мельтешит, как пропеллер.

— О, здорова, — я улыбнулся.

Собачка сначала радостно повизгивала, но стоило ей вскинуть морду и разглядеть моё лицо, радость мигом сменилась подозрением. Она обнюхала воздух, обошла вокруг меня и тут же дёрнулась к моей руке, пытаясь укусить.

— Эй! — выругался я, одёргивая ладонь. — Ах ты, паршивка!

Схватил её за бока, поднял. Собачка изо всех сил пыталась выкрутиться и цапнуть меня. Но вот хренушки, была у моей подруги в своё время смесь бульдога с носорогом — помесь хина и дворняги. Такая же мелкая и паскудная. Навоевались мы с ней знатно, так что как обращаться с такими песиками я был в курсах.

На секунду мелькнула мысль — а не переселился ли Рекс вместе со мной в настоящее?

Мысль пришла и потому, что под розовым костюмчиком ждал «сюрприз»:

— Да ну… кабель? — выдохнул я. — И какого ж хрена тебя в розовое приодели?

Пёсик рванулся, щёлкнул зубами возле запястья, едва не прокусил пиджак. По всей видимости, возмутился, что я его с сукой спутал. Пёс начал сильнее извиваться, визжать, как сирена. Пришлось поднять повыше и шагать к ванной.

— Тихо ты, зверюга, — хмыкнул я, таща его на вытянутых руках. — Чуешь, что не хозяин я твой? Ну, так это уже не моя проблема.

Я дошёл до ванной, открыл дверь, аккуратно закинул туда собачонку и прикрыл за собой, пока та не вырвалась. Из-за двери тут же раздался обиженный лай, такой, будто я его не в ванну посадил, а в тюремный карцер.

Пёсель недолго думая завыл, я отступил… и тут же почувствовал что-то мягкое и неприятное под ботинком. Опустил взгляд.

— Да твою ж мать… — зашипел я.

Под ногой размазалась свежая кучка собачьего «подарка». Пришлось облокотиться о стену и снять ботинок.

— Ну и зверь… костюм розовый, а повадки как у бультерьера.

Я повертел ботинок, чуть приоткрыл дверь в ванную и бросил его туда. Пусть нюхает, гадёныш.

Я прошёлся по квартире, оглядываясь. Две комнаты, кухня, коридор — стандартная планировка, ничего необычного. Я попытался заглянуть в одну из комнат, но дверь оказалась заперта. На хрена,спрашивается? Может, затем, чтобы пёсель ничего не грыз и нигде не гадил?

— Интересно…

Надо найти ключ, глянуть, что там за дверьми.

Остальное пространство выглядело так, будто здесь поселился бродячий философ. Ремонт был ещё с девяностых: обои пожелтели, на потолке расползлись пятна, а линолеум вспучился или стёрся. Окна ещё деревянные, краска на них облупилась, рамы перекосило.

В открытой комнате царила настоящая свалка. На диване лежала куча одежды, в основном старые футболки и штаны, смятые и нестиранные. На полу были разбросаны бумажки, тетрадки и какие-то методички по истории.

Телевизор был, но почему-то стоял у стены экраном к обоям. Ну верно, зомбоящик на фиг. В этом я с тобой согласен, Володька.

Книг тут была целая гора. Полки и стол оказались завалены томами по истории. Я подошёл, полистал — войны, революции, монографии, атласы. Некоторые книги лежали раскрытые, страницы были загнуты. Прям штаб фанатика-краеведа.

Я прошёлся дальше, сдвинул ногой стопку старых тетрадей.

— Ну и бардак, — вздохнул я. — Жить можно, но руки приложить придётся.