Книга Физрук: на своей волне 2, страница 50 – Валерий Гуров

Его хозяин тоже как-то мигом успокоился, натянул поводок и встал, тяжело дыша. Питбули, не двигаясь, следили за каждымдвижением Губителя, приподнимая губы и показывая клыки.

Губитель, ощетинившись, решился и снова дёрнулся вперёд — инстинкт пересилил страх. Но хозяин тут же одёрнул его — видно было, что боится, как бы ситуация не вышла из-под контроля.

А вот Рекс… он тихо рычал, низко, грудным звуком. Я даже удивился — рык у него был другой, уверенный. Пёс перестал дрожать. Шерсть на его загривке всё ещё стояла дыбом, но теперь Рекс почувствовал, что за его спиной есть сила.

— Заблудился? Подсказать дорогу? — спросил я, чуть вскинув бровь и глядя на своего дурного соседа.

Тот сжал челюсти так, что скрип зубов было слышно даже на расстоянии. Он явно кипел изнутри, но понимал, что перевес не на его стороне. Сосед сжирал меня глазами — гордость наверняка велела не отступать, но инстинкт нашёптывал: «Шагни назад, живее будешь».

И чтобы подтолкнуть этого философа к решению, хозяин питбулей спокойно, почти лениво бросил:

— Зар, Вики. Кушай собачку.

Оба питбуля мгновенно сорвались с места. Земля под лапами взорвалась песком.

Хозяин Губителя наконец смекнул, чем всё пахнет, и рванул поводок назад. Губитель отступил, запутался в поводке.

— Стоп! — рявкнул хозяин питбулей.

Резко, чётко, по-военному.

И оба пса тут же остановились. Дышали ритмично, языки вывалены, пасти приоткрыты. Смотрелось так, будто они улыбаются. Только вот эта улыбка была из тех, после которых тела других собак находят без головы.

Сосед побледнел, глянул на меня с ненавистью, потом на питбулей, на их хозяина.

— Ещё увидимся… — сдавленно пробурчал он.

— Обязательно, — холодно ответил я.

Сосед потянул поводок, развернулся и, стараясь не показать спины, повёл своего Губителя прочь. Когда они исчезли за поворотом, тренер хлопнул в ладони, и оба питбуля синхронно подошли, уселись перед ним и уставились в глаза, ожидая следующей команды.

— Молодцы, — коротко сказал он, погладив каждого по холке.

Я перевёл взгляд на Рекса. Тот стоял рядом — с прямой спиной и гордо приподнятой головой.

— Так, ну что, — сказал тренер. — Цель ты, конечно, поставил непростую своему псу.

— А мы не ищем лёгких путей, — хмыкнул я.

Тренер посмотрел на Рекса внимательно, оценивающе.

— Пёс у тебя умный, видно сразу, но сырой. Из него можно сделать бойца, если подойти с головой. Слушай внимательно,сейчас расскажу, как всё устроено.

Он начал говорить с той конкретикой, которую я всегда уважал в людях, разбирающихся в своём деле.

— Начни поить его только холодной, кипячёной водой. Без всякой фильтрованной ерунды. Каждый день давай ему сырую говядину. Для питбуля норма — примерно пятьсот шестьдесят граммов в сутки: половина утром, половина вечером. У тебя пёс, — он улыбнулся, глядя на Рекса. — Килограмма на два с половиной потянет. Так что дели это всё на десять и не ошибёшься.

Я кивнул, показывая, что услышал.

— Кормление должно быть строго по часам, — продолжил тренер. — Утром и вечером.

Он достал из сумки, лежавшей неподалёку, потрёпанный блокнот и показал мне страницы, исписанные аккуратным почерком.

— Я веду график по каждой собаке, — пояснил тренер. — Без этого ты не поймёшь, как идёт прогресс.

Я смотрел и молчал. Всё было выверено, дисциплинировано — почти по-армейски.