Книга Физрук: на своей волне 2, страница 14 – Валерий Гуров

Только вот никто не ответил.

Марина стояла рядом, теребя свой телефон в руках.

— Я тоже звонила, Владимир Петрович, — шепнула она. — Трубку не берёт. Но там же недалеко… может, просто не слышит?

Я позвонил ещё раз. Секунды тянулись, потом звонок снова сбросился.

— Не берёт, — повторил я тихо.

Повисла пауза. Ребята вокруг, не чувствуя тревоги, переговаривались, возились с мешками с листьями и с краской.

Я заставил себя усмехнуться:

— Может, парень деньги взял да прогулял. Молодой, всякое бывает — в голову лезет всякая дурь.

Марина сразу качнула головой.

— Нет, вы, Владимир Петрович, плохо знаете Сашу, — заверила она. — Он очень хороший мальчик.

Скромный,старательный. И вообще ему тяжело в классе, его там… ну, не совсем принимают. Да вы и сами говорили, что кого-то кинуть ему и в голову не может прийти.

Говорил… права Марина, конечно.

— Ладно, если ещё через полчаса не появится — пойду сам искать.

Она чуть успокоилась, но телефон всё равно не убрала.

Я же посмотрел на ребят — те уже приметили пакеты с едой и ждали отмашку.

— Всё, народ, перерыв. Перекусим — и снова за дело.

Пацаны заулыбались, кто-то крикнул:

— Владимир Петрович, а пиццу с чем взяли?

— Ну подойди и посмотри!

Сразу зашуршали пакеты, запахло едой.

На траве разложили картонку, поставили коробки с пиццей, напитки. А ещё вытащили какую-то белую коробку, из которой шёл странный запах. Вроде бы рыба, но не жареная, а сырая.

— А это что за фигня? — поинтересовался я.

— Роллы! — радостно ответил Кирилл.

Я присел на корточки, открыл крышку и недоверчиво посмотрел. Внутри оказались аккуратные цилиндрики из риса и ещё что-то розовое, зелёное и какие-то водоросли.

— Рыба в рисе? Варёная хотя бы?

— Не всегда, там сырая бывает, но свежая!

Я промолчал. Хотя хотелось возразить, что рыба, которая не видела сковороды, — это так себе еда. Прямой путь к глистам, прости, что скажешь.

Марина протянула мне коробку поближе:

— Попробуйте, Владимир Петрович. Вы правда никогда не ели?

— Да как-то не доводилось, — сказал я, глядя на всё это подозрительно. — Я больше по классике: селёдка, картошка, лук.

— Попробуйте, — повторила Марина, — зря вы так. Это вкусно, правда.

— Ладно, — уступил я. — Где вилка?

— Вилки тут нет, едят палочками.

Я взял палочки, покрутил в пальцах, но эти скользкие деревянные штуки жили своей жизнью. Попробовал взять ролл — тот соскользнул и упал обратно.

— Давайте я помогу, — предложила Марина.

Она взяла палочки, ловко подцепила ролл и подняла.

— Вот так. Его надо чуть окунуть в соевый соус, — сказала она, макая ролл в маленькую баночку. — А сверху можно положить немного васаби — это такая японская горчица.

— Понял, — кивнул я.

— Откройте рот, — сказала она, улыбаясь.

Я послушно приоткрыл рот. Ролл покачнулся в воздухе, палочки в её руках слегка дрогнули, и я успел заметить, как у Марины вдруг побелели губы.

— Саша… — прошептала она.

Я обернулся.

И всё вокругбудто застыло…

На входе в школьный двор стоял Саша. Тот самый Мылов, которого мы уже ждали целый час.

Рубашка порвана, очки наперекосяк, одно стекло треснуло, лицо грязное, волосы взъерошены, на коленке ссадина.

Ролл соскользнул из палочек, упал прямо на землю, разлетевшись рисом и рыбой.

Я поднялся и пошёл к пацану.

— Саша…

Он стоял, дышал тяжело, глаза под красными линзами были растерянные, но в них застыли боль и обида.