Книга Физрук: на своей волне 2, страница 119 – Валерий Гуров

— Ясно, — сказал я. — Всё-таки за мной приехала. И где твой Котя?

Аня не ответила, только опустила глаза.

— Ну, скажем так, я сейчас самую малость занят, — сказал я, когда понял, что молчание затянулось.

Было отчётливое убеждение, что Аня что-то явно от меня скрывает. И дело тут не только в нежелании того, чтобы мы с её ухажёром хоть как-то пересекались. Нет, было и что-то ещё. Брехушка, блин, малолетняя. Её бы познакомить с Мариной — были бы два сапога пара.

Но, как я уже понял, открываться передо мной девчонка не собиралась. Я же не собирался заставлять её это делать.

— Так что тебе и твоему Коте либо придётся подождать, либо забирайте вещи и съезжайте без меня.

Аня вздохнула, нервно сжимая ремешок сумки.

— К нам сейчас «ревизор» едет, и когда всё это закончится — одному богу известно. Ключи оставишь под ковриком. Я тебе доверяю, — заключил я.

— Ясно… — шепнула она.

Молча посмотрела на меня ещё пару секунд, потом отвела взгляд — в сторону школы, где толпился педагогический коллектив перед приездом Крещёного.

Мне показалось, что она-таки что-то хочет сказать, но никак не решается. Мне же некогда было мять булки. Я хорошо видел, что директор не находит себе места и, нет-нет, а поглядывает в мою сторону.

И я уже собирался вернуться к остальным, как вдруг из-за поворота показался чёрный джип. Я мгновенно насторожился: джип был тонирован «в круг». Ещё в девяностые Аля Крещёный ездил только на чёрных внедорожниках, причём непременно тонированных вкруговую. Неважно, какой был год, какие указы выходили, — он всегда считал, что законы для других.

Я перевёл взгляд на номера.

ХАН 001.

Ну конечно… всё в его духе.

Когда-то Аля любил понты так, как другие любят женщин, и, судя по всему, с возрастом ни капли не изменился. Разве что поседел, да, возможно, стал чуть тяжелее вдвижениях, но манера была прежней и хорошо узнаваемой.

Такой же понторез, как и был.

Машина проехала чуть дальше, чтобы там развернуться и въехать во двор школы. Я стоял, глядя на тёмные стёкла и вызывающие номера.

Ну что ж, Аля, наконец-то мы снова увидимся.

— Так, ладно, Ань, мне пора… — бросил я, развернулся и пошёл обратно на школьный двор.

— Ты только сразу скажи, как освободишься, Володь, — спохватилась она.

— Обязательно сообщу, — пообещал я и, не дожидаясь ответа, пошёл дальше.

Возвращаясь к школьному двору, я сразу заметил знакомые фигуры. Хромого физрука, который, несмотря на костыли, успел доковылять до школьного двора. И трудовика, натянутого «с иголочки» в деловой костюм. Он стоял чуть отстранённо от остальных с выражением пренебрежения на лице.

— Так, у нас готовность — минута, — сообщил я, подходя к директору.

— Едет? — спросил он, мигом побледнев.

— Едет, — подтвердил я.

В ту же секунду послышался низкий рокот двигателя. Тяжёлый чёрный джип медленно подкатывал к воротам школы. Все взгляды нашего педагогического коллектива тотчас устремились на блестящий кузов и тёмные стёкла, за которыми сидел Аля Крещёный.

— Готовность номер один! — оживился директор, едва сдерживая дрожь в голосе.

Учителя тут же выстроились в ряд, вытянулись по стойке «смирно». Мгновенно подобрались, будто перед настоящим строевым смотром.

Аля ведь тоже проходил через чеченскую кампанию, как и я. И привычки у него остались те самые — дисциплина, подчинение… ещё с девяностых он это ценил и уважал. Поэтому я хотел таким образом его сразу расположить и настроить на нужный лад.