Книга Физрук: на своей волне 4, страница 113 – Валерий Гуров

Хороша, чёрт побери.

Если честно, после вчерашнего шоу по заявкам в спортзале я был уверен, что она сегодня не придёт вовсе. Ну или выйдет в таком состоянии, что её придётся отпаивать прямо на пороге школы. Но нет — преподнесла сюрприз.

Лицо у физички было аккуратно заштукатурено. Причём так, что без очень внимательного взгляда и не скажешь, что ночь она провела вовсе не за учебниками. Косметики она навалила, как строитель штукатурки, но результат, признаюсь, получился впечатляющим. На расстоянии училка выглядела даже лучше, чем обычно.

Интересно, кстати… Сколько они вчера ещё тасовались в спортзале со своими «таинствами»? И спала ли она вообще?

Как бы то ни было, понимая, что разговор с ней неизбежен, я повернулся к ребятам.

— Так, молодёжь, давайте-ка сдрыснули, — попросил я. — У меня тут дела намечаются. Потом побазарим.

Школьники мгновенно рассосались по двору. Я проводил их взглядом и про себя усмехнулся — может, молодые ждали, что сегодня тоже будет какой-нибудь подгон, вроде апельсинов? Не исключено. Надо будет не забыть что-нибудь прихватить с собой в следующий раз.

Всё-таки хорошую привычку формировать надо с детства. Пусть школа для них ассоциируется не со скукой, а с чем-то добрым и сильным. И это будет фундаментна всю жизнь, между прочим.

— Здравствуйте, Владимир Петрович, — наконец подошла ко мне учительница по физике.

— Доброго утра, дорогая, — ответил я. — Хотя, признаюсь, думал, что это утро для некоторых может оказаться не самым добрым… Но нет, вы сегодня прямо великолепно выглядите. Впрочем, как и всегда!

Она слегка смутилась. Ровно так, как смущается человек, у которого есть секрет, и он понимает, что ты в курсе. И неловко ему, и страшно, чтобы кто-то ещё не узнал. Но лицо выдаёт эмоции быстрее, чем мысли успевают их спрятать.

Физичка отвела взгляд, провела пальцами по ремешку на талии, будто пыталась найти правильные слова. Но получалось это явно плохо.

Ещё бы — когда собеседник знает, чем ты занималась ночью в одном спортзале с группой неадекватных «фанатиков», это всегда оставит шлейф неловкости.

Но, наконец, физичка глубоко вздохнула, будто решившись, и подняла на меня глаза.

Я, естественно, сперва решил, что физичка пришла поговорить на тему вчерашнего цирка в спортзале. Ну, не знаю — извиниться, найти оправдание… да мало ли что там у неё в голове. Но оказалось, что причина визита куда прозаичнее.

— Владимир Петрович… вас вызывает Леонид Яковлевич, — сообщила она. — Он просил, чтобы вы сразу к нему зашли, как только появитесь в школе.

— Ну раз просил — значит, зайду, — я развёл руками.

— Это… это всё, что я хотела вам передать, — добавила физичка.

Однако смущение в её голосе выдало, что это, конечно, было далеко не всё. По идее, на этом месте она должна была развернуться и уйти. Но нет, так и стояла, не двигаясь, словно прилипла к асфальту двора. Смотрела физичка куда-то мимо меня, потом на меня, потом снова вниз. Мяла пальцами многострадальный ремешок на талии. Дышала чуть чаще, чем обычно.

В общем, ждала.

Мне не нужно было быть гением, чтобы понять, о чём она думает. Училка боялась, что я начну болтать в школе насчёт того, что вчера происходило в спортзале. Она явно боялась «позора», перемывки костей и шепотков в учительской.

Вообще, женская природа — хрупкая штука. Секреты, особенно такие, её просто испепеляют… Поэтому физичка явно отчаянно ждала от меня какого-то уверения, что я не собираюсь делать из её ночного приключения повод для цирка.