Онлайн книга «Физрук: на своей волне 5»
|
Судя по тому, как дрожал его голос, настроение у Лёни было не просто плохое — оно было отвратительное. И да, орать шёпотом — вполне реальная способность, которой Леонид Яковлевич сейчас пользовался в совершенстве. Через несколько секунд возбужденный директор и побледневшая Соня наконец подошли к двери кабинета географии. К самой сцене нашего полностью разыгранного спектакля. Леонид Яковлевич при виде географа, лежащего прямо на полу, остановился как вкопанный. Но больше всего мне бросилось в глаза вовсе не его потрясение. Неа… директор даже не попытался подойти и хоть как-то помочь пожилому преподавателю, которому якобы стало плохо. — А вы, София Михайловна, не пытались привести его в чувства? — холодно спросил директор, даже не глядя на лежащего географа. — Может, ему там по щекам надо побить или холодной водой на лицо вылить? Как вы обычно это делали раньше с ним? Он подчеркнул слово «раньше», будто обвинял завуча не только в сегодняшнем происшествии, но и во всех предыдущих грехах Львовича. — Нет… в чувство Иосиф Львович не приводится, к сожалению, — заверила Соня, сделав такое лицо, будто она уже пробовала все возможные методы реанимации. — Этот случай отличается от тех, что уже были. Повисла короткая, тревожная пауза. Директор морщился, Соня собиралась с духом. Я из своего укрытия видел, как завуч решается произнести ту самую фразу, о которой мы договаривались заранее. И она не подвела. — Представляете, какой ещё кошмар… — начала Соня. — Владимир Петрович… — Что Владимир Петрович? — резко насторожился директор, повернувшись к ней. — Он тоже в курсе… — прошептала завуч, изображая страх. — И он уже вызвал скорую для Иосифа Львовича… Я даже представить не могу, какой это будет скандал на всю школу. Ведь если скорая заберёт в больницу настолько пьяного учителя… В лице директора что-то дрогнуло. Он прикрыл глаза,помолчал. — Будет, — признал он тяжело, сжал губы и нахмурил лоб настолько сильно, что посередине образовалась глубокая вертикальная складка. — Будет скандал. И громкий. Он замолчал, переваривая сказанное. Но затем добавил то, что мы и рассчитывали услышать: — А нам сейчас совершенно не нужно лишнее внимание к школе… — Ну я ведь сама не хотела никакую скорую вызывать, Леонид Яковлевич… даже мысли такой не допускала, — начала Соня наигранно оправдываться. Она смотрела на директора снизу вверх. — Я ведь сама думала, что и на этот раз мы, как обычно, всё решим с Иосифом Львовичем без посторонних свидетелей и какой-либо помощи… Слова были сказаны нарочито мягко, почти жалобно. Однако я прекрасно видел, что Соня намеренно сгущала краски. Завуч делала всё, чтобы заставить директора не думать, а начать действовать. Причём действовать в рамках того, что нам было надо. Соня подалась чуть вперёд и продолжила: — Я ведь прекрасно понимаю, чем это для нас грозит… вы неоднократно меня об этом предупреждали… Я, кстати, не имел понятия, что между завучем и директором существовали какие-то договорённости по поводу географа и его отношений со спиртным. Но история с пьющим учителем была давней, болезненной и, вероятно, не один раз уже ставила школу на грань скандала. Директор молчал пару секунд, переваривая услышанное, потом медленно покачал головой: — Ну конечно… ваш Владимир Петрович даёт… — процедил он сквозь зубы, будто моё имя в эту секунду было для него ругательством. — Мог бы хоть немного башку включить, прежде чем куда-то звонить. А если башка не включается, то мог бы хотя бы посоветоваться со мной… или с вами. |