Книга Физрук: на своей волне 5, страница 5 – Валерий Гуров

Вот тебе и Лёня… человек, которому я безоговорочно доверял, можно сказать, по умолчанию. Хотелось бы верить, что я сильно ошибаюсь, что всё не так, как выглядит. Но чувство было слишком стойким: из Лёни выросло конкретное говно. Говно, которое за эти годы пожрало всё, чему я когда-то учил того пацана.

— В общем, Леонид Яковлевич, раз мы уже с тобой перешли обратно на «вы», — я легонько хлопнулладонью по столешнице, возвращая его внимание. — Надеюсь, я достаточно ясно изъяснился. Марина никакого заявления писать не будет. Ни по собственному, ни по твоему желанию, ни по желанию хоть кого-либо.

Лёня молча слушал с кислой физиономией.

— И если тебе, голубчик, олимпиада не нужна, то я уже пообещал и ребятам, и Марине, что мы её выиграем и отстоим школу.

Я встал со стула, упёрся в столешницу кулаками.

— Так что тут, как говорится, без вариантов, — процедил я. — Своё слово я привык держать.

Леонид молчал. Смотрел куда-то в пустоту. А что он мог сказать? Я застал его в самый неудачный момент, когда трудовик сболтнул лишнего. И вся конструкция Лёниной «официальной версии» с бюджетными дырами рассыпалась.

Разговаривать дальше с ним мне не хотелось ни на грамм. Смысла в этом было ровно ноль. Внутри же у меня росло спокойное, тяжёлое желание. Такое, отцовское. Прописать ему леща, чтобы мозги встали туда, где им положено быть. Рука чесалась, но я удержался.

Я уже собирался выйти из кабинета, когда Лёня вдруг ожил. И следующие его слова… вот они действительно стали для меня полной неожиданностью.

— Владимир Петрович… вот вы начали говорить первым, когда зашли ко мне в кабинет, — сказал директор. — А я ведь именно затем и позвал вас, чтобы мы с вами наедине обсудили вопрос про нашу олимпиаду.

После этих слов я вновь сел, показывая, что готов выслушать. Директор явно тянул время, собирался с духом.

— В общем… — продолжил он, но тут же осёкся.

— Я весь внимание, — заверил я, давая ему понять, что он может продолжать.

— Да, да… — кивнул Лёня быстро. — Просто я вынужден вас известить, что у нас нет финансовой возможности поддержать подготовку к олимпиаде для нашего 11 «Д» класса.

Признаться, услышать такое я точно не ожидал. Лоб у меня сам собой нахмурился, но я промолчал, ожидая, что он скажет дальше. Это было бы разумно — прежде чем вставлять свои пять копеек, дать человеку договорить всё, что он собирается выложить.

— И… в связи с этим я бы хотел обсудить с вами в принципе саму целесообразность проведения такого масштабного по школьным меркам мероприятия, — выдал директор.

После этих слов он наконец поднял голову. Взгляд его перестал метаться. Теперь он смотрел прямо, пытаясь понять мою реакцию — будет ли она спокойной,взрывной или я просто развернусь и уйду.

И ровно в эту секунду было видно —

Лёня явно надеялся, что если он озвучит проблему «как есть», то я пойму, приму и сам предложу отменить олимпиаду.

Вон оно откуда ветер дует… выходит, что на олимпиаду у Леонида денег, оказывается, тоже «нет».

Занятно. То есть на смету, которую ему якобы увеличивают на сорок процентов благодаря мутным схемам, деньги нашлись. А вот на детей, на спорт и на саму олимпиаду — вдруг дыра. Блин, такой удобный Бермудский треугольник, в котором бесследно исчезают любые суммы.

Я прокручивал, собирая мозаичную картину происходящего. Тем временем Леонид, не подозревая, что я уже мысленно связал все нити, продолжал вещать.