Книга Физрук: на своей волне 5, страница 13 – Валерий Гуров

— Ладно, я, пожалуй, пойду, — буркнул он и развернулся, покачнувшись.

— Так, дружок… тормози-ка, — я положил ему руку на плечо.

Географ замер…

Отпускать его в таком состоянии на урок — это сразу подписать ему увольнение, а я этого точно не собирался допускать. Мужик, как ни крути, был по-своему неплохой, просто слабый перед бутылкой. А ученики с их телефонами — это куда опаснее любой комиссии.

— А чего? Я же на урок иду, — сказал он «невозмутимо».

— Ага. Но сначала пойдём со мной, — спокойно сказал я и мягко взял его под локоток.

Он подчинился — вяло, но без сопротивления.

— А куда мы идём, Владимир Петрович? — спросил Глобус, когда я повёл его по коридору в сторону туалета.

— Мы, любезный, идём трезветь, — сообщил я.

— Зачем трезветь? Я трезвый… как стёклышко, — уверил меня Глобус.

Причём уверил абсолютно искренне, будто действительно в это верил.

Что ж, учитывая, в каком режиме мужик жил, я и правда не исключал, что он уже перестал понимать разницу между трезвостью и состоянием под шафе.

— Пойдём, пойдём, — подтолкнул я его вперёд. — Сейчас тебе станет легче.

Мы подошли к туалету, и я подвёл географа к раковине. Открыл кран, выставив воду на максимум холодной. Подождал несколько секунд, пока по трубам прошёл весь тёплый остаток и струя стала действительно ледяной.

Глобус щурился, пытаясь понять, что происходит, но взгляду него «плыл», и толку от его попыток сосредоточиться не было никакого.

— И что вы собираетесь делать, Владимир Петрович? — спросил он, искренне не понимая.

Я ничего объяснять ему не стал — бесполезно. Одним движением взял мужика за шиворот и сунул его голову под поток ледяной воды. Глобус, конечно, дёрнулся, попытался сопротивляться, даже что-то пробормотал. Впрочем, вышло у него примерно так же убедительно, как у пингвина попытка взлететь.

— Трезвей, — хмыкнул я, удерживая мужика.

В этот момент в одной из кабинок сработал спусковой бачок, и послышался шум воды. Через секунду дверь кабинки распахнулась и наружу вышел… Федя. Тот самый пацанёнок, который несколько минут назад собирался залить бедолагу-географа в TikTok под бодрую музычку.

Федя увидел картину, как я держу Глобуса под ледяной водой, и замер от неожиданности.

— Давай, мелкий, иди куда шёл, — бросил я, даже не оборачиваясь.

Федя не двинулся.

— Тебе что, уши прочистить надо? — я покосился на него.

— Не, Владимир Петрович, не надо, — пацан замялся. — Просто мне ж руки надо помыть.

А, вот оно что. Логично. Мы же стояли в туалете.

— Тогда подожди немного, — сказал я.

Федя послушно кивнул. Я ещё несколько секунд держал голову географа под ледяной струёй. Потом аккуратно отдёрнул его от раковины.

— Ох… — выдохнул Глобус, жадно хватая воздух.

Конечно, превращать его в трезвенника за десять секунд ледяной водой было нереально. Но вода своё сделала — промилле в крови пошли в отрицательный рост. Глобус пришёл в то состояние, которое для него давно было «рабочей нормой» — выпивший, но управляемый и без риска выдать какой-нибудь финт ушами прямо на уроке.

Вообще у каждого человека есть свой предел. У нашего географа предел — 24 часа под лёгким градусом, семь дней в неделю, без выходных и праздников. И, что характерно, держался мужик в таком режиме удивительно уверенно.

Федя тут же метнулся к раковине, включил кран и начал мыть руки. А я критично оглядел географа.