Книга Физрук: на своей волне 7, страница 6 – Валерий Гуров

— А у тебя какие-то возражения имеются по поводу моей съёмки? — спросил я, вскинув бровь.

Одновременно с этим я демонстративно чуть крепче стиснул гранату в руке.

— Нет-нет, — тотчас поспешил заверить Али. — Возражений никаких не имеется.

Я удовлетворённо кивнул и направил камеру на него.

— В общем, я правильно понимаю, Али, что претензий ко мне у тебя нет?

Али, опустив голову так, что подбородок упёрся в грудь, сразу же замотал ею из стороны в сторону.

— В объектив смотри. Голову подними, — отрезал я. — И говори на камеру, что у тебя нет ко мне никаких претензий. Назови своё имя, фамилию, отчество.

Было видно, что делать то, что я сейчас от него требовал, Али совершенно не хотелось. Не потому, что он не понимал, что происходит — наоборот, он понимал всё более чем прекрасно. Али отлично осознавал, зачем именно я это делаю и какие последствия у этой записи могут быть для него в дальнейшем.

Но страх в итоге всё-таки перевесил все остальные аргументы.

Мне даже не пришлось ничего повторять. Али медленно выпрямился, поднял голову и посмотрел прямо в объектив камеры.

— Я… — начал он сбивчиво и неохотно, делая всё ровно так, как я и потребовал, — я, — продолжил он, называя своё имя, фамилию и отчество полностью.

Дальше он заговорил тише, осторожнее, тщательно подбирая слова:

— … заверяю, что у меня нет совершенно никаких претензий по отношению к Владимиру…

Али запнулся. Было видно, что он просто не знал мою фамилию и отчество. Он бросил на меня быстрый,вопросительный взгляд.

Я спокойно подсказал ему нужные данные.

— … у меня нет никаких претензий, — повторил он глядя в камеру.

— Теперь давай перечисли, — жёстко сказал я, не опуская телефон, — какие конкретно предъявы ранее были у твоего адвоката ко мне. И скажи, что и по этим претензиям у тебя тоже никаких вопросов ко мне нет.

Али вздрогнул всем телом, будто его окатили холодной водой. Несколько секунд он молчал, смотрел куда-то в сторону, тяжело сглатывая, словно надеялся, что этот момент можно просто пересидеть.

Но выхода у него не было. В конечном итоге Али всё-таки заговорил и сказал всё необходимое на камеру. Медленно, осторожно, запинаясь, но сказал. Перечислил те самые претензии, которые недавно озвучивались через его адвоката. Отдельно проговорил, что по каждому из этих пунктов у него ко мне больше нет вопросов.

Я дал ему закончить.

— А вот у меня, дружок, к тебе как раз-таки есть вполне конкретные претензии, — сухо сказал я, продолжая съёмку. — За твоё, прямо скажу, паршивое поведение.

После этого я начал озвучивать всё, что накопилось у меня к этому человеку, загибая пальцы один за другим. Претензии были самые что ни на есть конкретные. И, разумеется, абсолютно все они упирались в финансовую составляющую.

Хотя бы уже потому, что такие люди, как Али, делают выводы только в одном случае — когда последствия их поступков напрямую бьют по кошельку. Никакие разговоры о морали, уважении или правилах для них не работают.

Деньги — вот единственный язык, который они понимают.

Мои формулировки были предельно конкретные и без двойных толкований.

Во-первых.

Поскольку племянник Али является учащимся школы и в ближайшее время будет принимать участие в школьной олимпиаде, Али обязуется обеспечить весь олимпийский класс. В качестве пожертвования от своего имени — инвентарём, формой и вообще всем необходимым, что может понадобиться участникам.