Книга Штормовой десант, страница 74 – Александр Тамоников

Не сразу вся, нет. Сначала загорелся угол, где столетиями копились сухой голубиный помет и опавшие листья. Огонь лизнул почерневшие балки робко, почти несмело. Но, почувствовав свободу, он с яростным ревом взметнулся вверх. Языки пламени, багровые и золотые, вырвались наружу, принялись лизать древний камень, освещая внутренний двор зловещим пульсирующим заревом.

— Горим! — раздался чей-то сдавленный крик.

Двое бойцов, отправленных на разведку, скатились по лестнице, закашлявшись, их лица были черны от сажи.

— Крыша вся горит, товарищ майор! Не пройти! Под самой черепицей полыхает!

Шелестов с оперативниками сразу вскочили, как только услышали крики, но, когда на двор стали попадать отсветы огня откуда-то сверху, они поняли, что случилась беда. Быстро одевшись, группа выбежала в коридор и бросилась в сторону часового, который не знал, что делать, слыша крики о пожаре и уже чувствуя запах дыма.

— К черту всё! — гаркнул Шелестов.

Часовой и не возражал. Он понимал, кто такие эти люди: один подполковник и три майора, которые прибыли под охраной сюда в немецком обмундировании с каким-то секретным грузом, который он и охранял. Чтобы не ждать ключа от навесного замка, Буторин стволом ППШ часового поддел накладную скобу и вырвал ее с гвоздями. Они ворвались в комнату, которая почему-то тоже была полна дыма, хотя не имела окон. Кашляя и задыхаясь, оперативники схватили саквояжи и бросились вниз.

Часовой, бежавший первым, остановился и закричал.Коридор был объят пламенем, и по нему не проскочить. Шелестов указал назад, в другую часть коридора, где еще не было огня. Они распахнули дверь и увидели окно, забранное ржавой решеткой, которой, наверное, было уже лет сто. Буторин подбежал первым и в два рывка выворотил ржавое железо вместе с обломками раскисшего от влаги кирпича. Под окном суетились солдаты, там же показалась голова Садовникова.

— Майор! — закричал Шелестов. — Лестницу!

Длинная лестница, забрызганная известью и масляной краской, лежала вдоль стены давно, со времен последнего ремонта какого-нибудь фасада, и она могла не выдержать веса человека, но главное было спасти документы, и Шелестов стал бросать саквояжи один за другим вниз. Первым велели спускаться солдату. Тот торопился и по пути вниз сломал две ступени лестницы.

— Эх ты, неумеха, — проворчал Буторин, перекинул ногу на окно и, сжав сапогами вертикальные жерди лестницы, стал спускаться на одних руках, даже не коснувшись ступеней. За ним последовали товарищи, которые благополучно достигли земли.

— Взвод, окружить замок, никого не пускать! — Голос Садовникова перекрыл треск огня. — Остальные — ко мне!

Во дворе метались фигуры автоматчиков. Они оттаскивали от стен ящики с боеприпасами, с имуществом, продуктами. Создавали живой коридор, готовясь принять груз. Их лица, обращенные к пылающему монстру, были напряжены и суровы. Солдаты смотрели не на огонь, а в темноту леса, стволы автоматов наготове: пожар был лучшей мишенью для врага. Сейчас могли появиться или аковцы[7], или немцы, пробивающиеся на запад из окружения.

Бойцы, накинув на головы мокрые плащ-палатки, ныряли в зал, уже заполнявшийся удушающей гарью. Они были похожи на демонов, выхватывающих из преисподней самое ценное. Они хватали одежду, постели, личные вещи. Искаженные лица, сжатые зубы, слезы, вызванные не страхом, а едким дымом. Садовников, стоя у двери, указывал, что хватать в первую очередь. А наверху бушевало пламя. Кровля с грохотом проваливалась внутрь башни, выстреливая в небо снопами искр, которые тут же подхватывал и гасил ветер. Горящие головешки падали во двор, угрожая уже спасенным документам. Где-то со страшным скрежетом рухнула часть карниза, и каменные глыбы с гулким стуком покатились по мостовой. Огонь пожирал историю, пожирал искусство, но емубыло мало. Он хотел добычу. Но добычу ему не отдали.