Книга Ведьмы Зелёной Волши, страница 52 – Анастасия Федоренко

Теперь он был слишком близко. Непозволительно близко.

Холодный воздух разбавлялся нашим тёплым дыханием. В нос проник оглушающий запах леса, насыщенной хвои, ароматной коры. От этого кружилась голова.

— Прости,что не написал сразу, — произнёс он приглушённым голосом. — У меня были дела.

— Волчьи дела? — почему-то уточнила я.

— «Волчьи дела», Танюш? — усмехнулся он. — Оригинально. Но если коротко, то да, они.

— Расскажешь?

Он вскинул руку, несмело коснулся пальцами моего подбородка, заставляя чуть приподнять голову, чтобы я смотрела чётко на него. Его кожа оказалась тёплой, а простое касание невероятно горячим.

У меня перехватило дыхание. Сердцебиение сбилось лишь на миг, а после разогналось с новой невероятной силой, и этот звук вместе с шумом ветра набатом звучал в ушах, как некое предупреждение.

Самым большим заблуждением оказалась моя собственная вера в то, что Ярослав Покровский остался в прошедшем году, как и мои чувства к нему. Огромное заблуждение.

— Инга Степановна разве не рассказала тебе про нас? — спросил он, не отрывая своего взгляда от моих… губ.

Его вопрос не сразу дошёл до моего разума.

— Я не спрашивала. Хотела услышать всё от тебя, — честно призналась я.

Почему-то именно сейчас не смогла ему соврать. Обида в груди шептала, что надо сказать что-нибудь особенно язвительное. Объявить, что позже расспрошу ба обо всём, а сейчас у меня полно забот помимо людей-волков. Но всё это ложь. И сейчас она была неуместна.

— Хорошо, — сказал он простым ничего не выражающим голосом. — Я расскажу…

Его слова потонули в бездне чувств, в эхе сердцебиения, в шуме в ушах.

Поцелуй стал полнейшей неожиданностью для меня, поэтому, когда тёплые сухие губы обрушились на мои, единственное, на что меня хватило — это крепко вцепиться в рукава его куртки, чтобы не упасть от головокружения.

Уже невозможно было контролировать свои мысли, свои чувства, свои действия.

Я словно вновь вернулась в ненавистный апрель, где нежными подснежниками расцветали мои чувства, которым было уготовано отцвести вместе с майской сиренью. Но, как выяснилось, они не отцвели, остались под тенью горечи и боли, скрылись до нужного времени. До этого момента.

Сколько бы мы так простояли, не смея оторваться друг от друга, неизвестно. Но прийти в себя помог сильный порыв ветра, принёсший с собой что-то ещё…

На кожу опустилось нечто влажное и холодное. Сначала я подумала, что вновь пошёл дождь, и с неохотой оторвалась от Яра, чтобы удостовериться в этом.

Но яошиблась.

С неба, нарушая все мыслимые законы, падали крупные белоснежные хлопья, которые впервые вызвали в моей душе неприятие и колючий страх.

В Зелёной Волши выпал первый снег и случилось это почему-то в конце лета.

— Твою мать…

Как же точно эта грубая фраза описывала моё собственное потрясение, хоть и произнёс её Ярослав приглушённым голосом, в котором помимо изумления притаилась растерянность и, кажется, небольшая капелька страха. Нет, последнее мне всё же почудилось.

Не знаю, как у Покровского, а у меня в этот миг из памяти стёрлись события, произошедшие всего пару минут назад и ошеломительный поцелуй, вскруживший голову, померк на фоне выпавшего снега. Наверное, мы бы так и стояли, задрав головы к небу, выискивая там ответы на множество вопросов, крутившихся в голове, если бы не голос моей ба, разорвавший повисшую тишину: