Онлайн книга «Хозяйка пряничной лавки»
|
Уголки губ Стрельцовой едва заметно дрогнули. Ветров открыл рот — и закрыл. При графине устроить сцену он не решался. Но взгляд, которым он меня наградил, обещал продолжение. — Пойдемте, господа, — повторила я, жестом приглашая их к лестнице. — Даша! Голос тетки обрушился сверху, как ведро ледяной воды. Анисья стояла на верхней площадке лестницы, вцепившись в перила побелевшими пальцами. Она смотрела не на меня. Только на Глафиру. — Дашенька, — повторила она, и голос ее дрогнул. — Это кто ж к нам пожаловал? Я похолодела. — Тетушка, у нас гости… — Вижу, какие гости. — Она шагнула на ступеньку вниз. Потом еще на одну. Лицо ее наливалось багрянцем. — Вижу. Змея подколодная. Ведьма болотная. Посмела. В этот дом. Явиться. Каждое слово падало как камень. — Тетушка… — Я двинулась к лестнице, пытаясь встать между ней и Глафирой. — Не здесь. Не сейчас. Она меня не слышала. Спускалась — ступенька за ступенькой — и взгляд ее был прикован к Глафире. — Мало тебе было, да? — Голос тетки набирал силу. — Мало было брата моего в могилу свести? Теперь еще и в дом его явилась? Над сиротой его потешиться? Глафира не отступила. Только чуть побледнела и приподняла подбородок. Ее плечи под белой шалью напряглись, пальцы на муфте сжались. Но голос, когда она заговорила, был ровным: — Анисья Ильинична… — Не смей! — Тетка взвизгнула так, что Луша у меня на плече вздыбила хвост. — Не смей меня по имени! Доктор оказался быстрым— неожиданно быстрым для его степенных, полных достоинства манер. Миг — и он уже на середине лестницы, перехватил теткину руку. — Анисья Ильинична, — произнес он негромко, но очень отчетливо. — Замолчите. Немедленно. Ради племянницы вашей — замолчите. Тетка дернулась. — Да я… — Тихо. — В голосе Мудрова, по-прежнему негромком, льда хватило бы заморозить весь город. — Идемте наверх. Вам нужно прилечь. Сейчас же. Он уже вел ее вверх по ступеням — мягко, но неумолимо. Тетка растерянно оглянулась на меня, на Глафиру, открыларот… — Ни слова больше, — отрезал доктор. — Ни единого. Что происходит? Да, тетка несла несусветное, но почему такая спешка? Почему Мудров смотрит на нее так, будто она стоит на краю обрыва? Ветров скривился. На его лице мелькнуло разочарование — словно у ребенка, у которого отобрали игрушку. Глафира стояла неподвижно. Бледная, прямая. И смотрела вслед доктору с чем-то похожим на благодарность. Из коридора вылетела Нюрка с кочергой наперевес. Я мысленно застонала. — Барыня, что… — Девушка! — Голос Глафиры был спокоен, будто ничего не произошло. — Помоги доктору. Делай все, что он скажет. Нюрка глянула на нее, я кивнула, подтверждая слова графини. — Дарья Захаровна, уделите внимание гостье. Понимаю ваше беспокойство за здоровье тетушки, но вы мне ничем не поможете, — сказал Мудров. Я обернулась к Стрельцовой. Щеки горели. — Ваше… — Вот! — Ветров сокрушенно покачал головой. Но скрыть торжество не мог — сиял как новогодний шар. — Ваше сиятельство, это ужасно, просто ужасно. Прошу прощения за родню моей супруги. Доктор, вы видите! Это безумие! Наследственное безумие. Старухе нипочем даже что за оскорбление благородной… — Господин Ветров! — Голос Глафиры ударил как хлыст. — Довольно, — одновременно с ней бросил Мудров сверху. Ветров осекся на полуслове. Но поздно. Тетка ахнула. Лицо ее — только что багровое от ярости — стало серым. Землистым. Она обернулась и уставилась на Ветрова расширенными глазами. |