Книга Хозяйка пряничной лавки, страница 29 – Наталья Шнейдер

— Кушать подано, — сообщила я, едва сдерживая смешок.

На языке вертелось классическое «садитесь жрать, пожалуйста».

За дверью послышались шаги, я поспешила убраться. Мало радости лицезреть этого надменного типа.

Тетки на кухне по-прежнему не было. Я не стала гадать, ждет ли она, чтобы ее позвали к обеду. Проголодается — придет. Хоть никто не будет мне самой аппетит портить.

Еда и короткая передышка вернули мне силы. Расслабляться некогда: гора грязной посуды укоризненно смотрела на меня из лохани со щелоком. Сейчас еще постоялец добавит. Значит, нужна горячая вода, а для этого придется снова натаскать холодной.

Винтовая лестница из кухни вниз была узкой и крутой. Неудивительно, что тетка вчера предпочла носить воду по парадной. Но мне не нужно было много места, тем более что пользоваться коромыслом я не умею, и посреди зимы тренировать это умение явно не стоит. Если летом себя нечаянно обольешь, по крайней мере высохнешь быстро.

С первой ходкой я управилась относительно легко, второй раз пришлось потяжелее: усталость дала о себе знать. Отдуваясь, как паровоз, я почти уронила ведра на лавку, обернулась — и нос к носу столкнулась с постояльцем.

«В служебные помещения клиентам вход воспрещен», — едва не брякнула я. К счастью, постоялец первым открыл рот.

— Я предупреждал госпожу Григорьеву, чтобы не сластила мне пищу. Я не могу есть мед. Сахар у меня свой.

Я охнула. Хорошо, что пряностей в киселе было недостаточно, чтобы перебить аромат меда. Аллергия — не шутка, и все могло бы закончиться очень печально — даже в наше время. А уж здесь…

— Прошу прощения. Мне не передали.

— Я так и понял. Если не считать этого недоразумения, завтрак и обед были намного лучше вчерашнего ужина, — произнес он тоном завуча, внезапно обнаружившего пятерку в аттестате отъявленногодвоечника.

Мне захотелось запустить в него тряпкой или чем-то потяжелее. Однако клиент всегда прав, даже если ведет себя как надутый индюк.

— Примите за труды. — Постоялец положил на край стола медный кругляш. — Надеюсь, что и в следующие разы трапеза будет соответствовать этому уровню.

— Благодарю, — склонила я голову.

Когда-то — когда я работала в общепите во время учебы — я получала чаевые регулярно. Прибавка к зарплате. Своего рода подтверждение, что клиент доволен. Потом… технологам не дают чаевые. Разве что премии. И вот — снова. От человека, который вчера обозвал меня публичной девкой.

Но, пропади оно все пропадом, он оценил. Пусть таким тоном, будто хвалил дрессированную собачку за удачный трюк. Несмотря на допотопную печь и дрова, я все же умею создавать вкусную еду.

И я не буду думать о том, что после теткиной стряпни угодить едоку не так уж сложно.

В конце концов, это первые деньги, заработанные мною здесь, в этом мире. Заработанные честно, своими руками и головой.

— Ужинать я буду в гостях, поэтому можете не утруждаться, — прервал он мои мысли.

— Спасибо, что предупредили.

Он передернул плечами. То ли «не за что», то ли «сдалась мне твоя благодарность». Развернулся к двери. Я взяла со стола монету. Десять змеек. Почему-то они грели куда сильнее печи.

Десять змеек.

Полкурицы.

Треть стопки бумаги.

— Петр Алексеевич! — окликнула я, удивляясь сама себе.

Он обернулся. Напряженный, настороженный. Будто ждал от меня какой-то дикой выходки или неприятной просьбы.