Книга Жена Альфы, страница 35 – Клара Моррис

— Это тоже часть игры! Чтобы я тебе доверял! Чтобы я расслабился! Скажи мне прямо — ты работаешь на моего отца? Он тебя подослал, чтобы вернуть меня в стойло? Или на Олега? Чтобы тот, наконец, получил рычагдавления?

Он был в петле паранойи. И чем больше я отрицала, тем сильнее он в неё погружался.

Я устало вздохнула, опустилась на пыльный ящик.

— Я не работаю ни на кого, Виктор. Я сама по себе. Я попала в переулок, потому что от кого-то бежала. От человека, который хотел меня убить. Так же, как сейчас хотели убить тебя. У нас один враг. И ты, своими действиями, сейчас играешь прямо ему на руку. Олег только и ждал, чтобы ты меня похитил. Теперь у него есть железный повод объявить тебя похитителем и нарушителем договора. Ты сам себя загнал в угол.

Он замер, переваривая мои слова. Его взгляд стал пристальным, анализирующим.

— А тебе-то что? — спросил он с подозрением. — Почему тебе важно, что он обо мне подумает?

Потому что я знаю, во что это выльется. Потому что я уже видела, каким ты становишься под гнётом этих обвинений и долга. Потому что я не хочу, чтобы ты снова стал таким.

Но этого я сказать не могла.

— Потому что ты — единственный, кто не смотрит на меня как на пустое место, — сказала я вместо этого, и это тоже была правда. — Да, сейчас ты смотришь как на врага. Но хотя бы видишь. В особняке меня не видят вовсе. Я предпочитаю твою ненависть их равнодушию.

Это признание, такое странное и честное, озадачило его. Он отступил на шаг, его плечи всё ещё были напряжены, но огонь в глазах чуть угас, сменившись той самой пристальной, изучающей сосредоточенностью, которую я так хорошо запомнила.

— Ты самая странная и самая опасная штука, которая случалась со мной, — наконец произнёс он хрипло. — Ладно. Допустим, я тебе поверю. На время. Но ты отсюда никуда не денешься. Пока я не разберусь, кто за всем этим стоит, ты будешь здесь. Как улика. Как заложница. Как… что угодно. Поняла?

Я кивнула, глядя на него. На его сломанные кандалы подозрений, на этот домик-тюрьму посреди леса.

Он снова сделал меня пленницей. Но на этот раз пленницей в его личной войне. И в этой войне, как ни парадоксально, я чувствовала себя в большей безопасности, чем в золотой клетке у Волков. Потому что здесь, по крайней мере, был он. Живой, яростный, несовершенный. И наш разговор только начинался.

* * *

Лесной домик не был жильём. Это был опорный пункт. Как я поняла, таких у него было несколько. Места, где можно переждать, перегруппироваться, спрятать то,что нельзя носить с собой. Здесь не было намёка на комфорт или постоянство. Был только прагматизм, доведённый до аскетизма.

Виктор не сидел на месте. Он метался по ограниченному пространству избушки, как пантера в клетке, но каждое его движение было точным и осмысленным. Он проверял припасы в ящиках — консервы, патроны, свёртки с деньгами, чистые документы на разные имена. Он осматривал оружие — не показное, а утилитарное, потёртое, но смертельно опасное. Он слушвал лес, его уши, казалось, улавливали каждый шорох за сотню метров.

В нём не было ни капли той изнеженной наследственности, которую я знала. Он был сильным не потому, что ему дали эту силу по праву рождения, а потому что он отточил её, как клинок, о камень невзгод. Его мышцы играли под футболкой не для красоты — они были инструментом выживания. Его взгляд, постоянно сканирующий пространство, был взглядом не хозяина, а обитателя пограничья, того, кто знает, что безопасность — иллюзия, а расслабленность ведёт к смерти.