Книга Жена Альфы, страница 155 – Клара Моррис

— Умею, — возразил он. — Просто редко.

— Вот и тренируйся. У тебя теперь будет для кого.

Он хмыкнул, чмокнул меня в макушку и прижал к себе крепче. За окном светало. Новый день. Новая жизнь. Наша.

Первая ночь с ребенком дома стала для Виктора Сокола самым страшным испытанием в его жизни. И я это говорю без всякой иронии. Человек, который хладнокровно разбирался с вооруженными наемниками, который рушил империи одним росчерком пера, который двадцать три года жил с пустотой в груди и не сломался, — этот человек капитулировал перед трехдневным младенцем.

Началось в час ночи. Влад, который до этого мирно посапывал в своей кроватке, вдруг открыл глаза и заорал. Не просто заплакал, а заорал так, будто его режут. Я, честно говоря, уже привыкла к этим концертам за неделю в доме после родов, но Виктор подскочил на кровати так, будто в дом ворвались те самые наемники.

— Что? Что случилось? — он уже стоял на ногах, в одних боксерах, с диким взглядом, и я на секунду испугалась, что он сейчас кинется защищать периметр.

— Ничего, — зевнула я, переворачиваясь на другой бок. — Он просто хочет есть. Или мокрый. Или просто орет. С ним надо походить.

— Походить? — Виктор уставился на меня так, будто я сказала, что надо станцевать ритуальный танец. — Куда походить? Зачем?

Я вздохнула и села в кровати. Влад орал всё громче, его крошечное личико покраснело, кулачки сжимались.

— Просто возьми его на руки и походи по комнате. Покачай. Иногда помогает.

Виктор посмотрел на орущего ребенка, потом на меня, потом снова на ребенка. В его глазах плескался такой ужас, будто я предложила ему разминировать бомбу голыми руками.

— Я... — он сглотнул. — Я не умею.

— Научишься, — я махнула рукой и снова упала на подушку. — Давай, папа. Твоя очередь.

Он подошел к кроватке, как к минному полю. Осторожно, с напряженными плечами, будто ожидая нападения, он запустил руки внутрь и извлек оттуда орущий комочек. Движения были такими неуклюжими, такими деревянными, что я залюбовалась этим зрелищем, несмотря на усталость.

— Ну, — сказал он Владу своим командным голосом, — давай договоримся, сын. Ты прекращаешь орать, я покупаю тебе любой спорткар, когда вырастешь. Идет?

Влад в ответ заорал громче.

— Не хочешь спорткар? Ладно. Конюшня? Яхта? Собственный остров? Говори, что хочешь, только замолчи.

Я зарылась лицом в подушку, чтобы он не видел, как я смеюсь. Виктор Сокол ведет переговоры с трехдневным младенцем. Это было прекрасно.

— Лианна! — позвал он панически через пять минут. — Он не замолкает. Я сделал всё, как ты сказала — хожу по комнате. Уже двадцать кругов.

— Покажи ему что-нибудь интересное, — посоветовала я, не поднимая головы. — Окно, например. Дети любят свет.

Он подошел к окну, прижал Влада к груди (все еще неловко, будто держал бомбу) и показал ему на ночной город.

— Смотри, — сказал он, и его голос вдруг стал странно тихим, — это всё будет твоим. Я построил это для тебя. Только, пожалуйста, замолчи.

Влад замолчал. Я приподняла голову и увидела, как мой сын, этот маленький тиран, уставился на мерцающие огни города широко открытыми глазами и затих. Он смотрел и смотрел, будто понимал, что говорит ему отец. Виктор стоял, боясь пошевелиться, и смотрел на сына. На его лице было такое выражение... я не видела его раньше. Смесь изумления, гордости и какой-то беззащитной, оголенной нежности.