Книга Жена Альфы, страница 121 – Клара Моррис

— Я — Лианна. И я — Лана. Та, которую ты нашел в прошлом. Та, которую чуть не убила твоя верная Анна, отдав меня на потеху и смерть тем ублюдкам. Я не умерла. Я… вернулась. Сюда. В свое время. Но с опозданием. Теперь ты все знаешь. Доволен?

Я выпалила это, не глядя на него, уставившись в темное окно, за которым проплывали редкие огни. В салоне воцарилась тишина. Густая, как смола.

Я ждала взрыва. Отрицания. Смеха. Чего угодно.

Но он просто сидел. Дышал ровно. Потом, через вечность, произнес:

— Анна.

В одном слове прозвучала вся ярость вселенной. Но не за меня. За предательство, за покушение на то, что он считал своим еще тогда. За то, что она осмелилась скрыть это.

— Она умрет за это, — сказал он просто, как о погоде.

— Нет! — я рванулась к нему, но ремень удержал. — Ее смерть будет моей! Ты не имеешь права! Ты даже не верил в мое существование пять минут назад!

Он повернул голову. Взгляд был пустым.

— Ты ошибаешься. Я имею право на все, что связано с тем, что принадлежит мне. А ты, — его глаза снова скользнули по моему лицу, по животу, — и то, что ты носишь, теперь окончательно и бесповоротно принадлежите мне. Никаких дискуссий.

Холодок страха сменился ледяным бешенством.

— Я — не вещь! И он — не собственность!

— В моем мире — да, — отрезал он. И завел машину.

Двигатель заурчал, низко и угрожающе. Он плавно тронулся с обочины и выехал на пустынную ночную трассу. Не в сторону моего дома.

— Куда ты везешь меня? — голос снова предательски задрожал.

— Туда, где ты будешь в безопасности. Ото всех. Включая себя саму.

Похищение. Он похищал меня. Под предлогом заботы, под предлогом владения. Мои пальцы вцепились в дверную ручку. Она была заблокирована с водительского замка.

— Виктор, я серьезно… останови машину! Мне нужно домой! Мне нужен врач, я на восьмом месяце, стресс… ты спровоцируешь роды!

Он даже не повернул головы.

— Врач будет. Лучший. Уже ждет по указанному адресу. Все, что тебе нужно, будет предоставлено. Взамен ты откажешься от любой мысли о самостоятельности. Твоя война с Анной окончена. Ее судьба теперь — мое дело. Твоя единственная задача — выносить и родить моего наследника. Понятно?

Я смотрела на его профиль, освещенный мерцанием приборной панели.В нем не было ни капли того юноши. Ни капли сомнения или мягкости. Была лишь непробиваемая, ледяная уверенность хищника, который наконец-то загнал свою самую ценную и неуловимую добычу в угол.

И я поняла. Я выиграла битву, раскрыв Анну. Но проиграла войну. Потому что моим главным противником был не он и не она. А правда. И теперь правда, в виде моего тела и моего прошлого, принадлежала ему. И он не собирался отпускать. Никогда.

Машина летела по ночным улицам, увозя меня прочь от всего знакомого — от моего дома, от призрака самостоятельности, который я так выстраивала. Я сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу, и наблюдала, как городской пейзаж сменялся загородными холмами, очерченными силуэтами редких особняков. Слезы высохли, оставив после себя стянутую, соленую кожу и пустоту в груди, на дне которой тлели угли ярости. Но я не позволяла им разгореться. Не сейчас.

Виктор молчал все время пути. Его молчание было не комфортным, а плотным, давящим, наполненным невысказанными приказами и железной волей. Я чувствовала каждый его взгляд, краем глаза, когда он смотрел на дорогу, а потом переводил его на меня. Взгляд не хозяина, оценивающего добычу. Взгляд стратега, изучающего новый, чрезвычайно ценный и нестабильный актив.