Книга Запретная любовь в цветочном магазине, страница 16 – Агата Лэйми

— Вроде похожи, — излишне важно изрекает он.

Луна еле сдерживает безобидный смешок.

— Только гиацинты? Можем добавить ещё цветов.

— Мама любит гиацинты, пусть будут только они! — радостно восклицает ребёнок и уже тише добавляет: — А можно их завернуть во что-нибудь красивое?

* * *

— Детка, — почти мурлычет Ксавьер, появляясь сзади Луны и кладя руки на её плечи, едва мальчик, купив букет, покидает лавку. — Как прошла твоя встреча с Брэндоном?

Его светло-карие глаза любопытно поблёскивают, а пальцы бережно начинают растирать напряжённые плечи колдуньи. Он рвался, хотел пойти с ней, уверяя, что, если магазин останется закрытым на пару часов, то не произойдёт ничего страшного. Ведь как её фамильяр Ксавьер ну просто обязан быть рядом, особенно теперь, когда за Луной охотится Элиас. Он слышал много слухов об Эддингтоне, один ужаснее другого, и подвергать свою ведьму хоть малейшему шансу попасть в его лапы Ксавьер не хотел. Единственные лапы, в чьи могла попасть Луна, это его собственные.

Но Луна почему-то отказалась от егопомощи и так рьяно настаивала, что Ксавьеру необходимо остаться в «Крепости Цветов», что ему показалось, что в её роду точно были фурии. И никакие уговоры, разумные доводы и даже особый взгляд, которому обычно Луна была не в силах противиться, в этот раз не действовали. Всё время, что колдунья пробыла у Брэндона, Ксавьер злился, бесился и отводил душу тем, что рассыпался в комплиментах перед очаровательными покупательницами. Да вот только после вчерашнего поцелуя радости это не прибавляло. И делал он это, чтобы позлить Луну. Ведь после момента близости, не получившего продолжения, его ведьма вновь стала безразлична ко всему.

— Мэй пришла? — сосредоточенно пересчитывает деньги в кассе, стараясь не обращать внимание на прикосновения Ксавьера.

Уже привычная равнодушная, строгая маска, которая стала неизменным атрибутом рядом с фамильяром. Захлопывает кассу и резко разворачивается, сталкиваясь с ним. На лице Ксавьера тут же появляется лукавая улыбка, а его глаза довольно поблёскивают, правой рукой он облокачивается о столешницу позади Луны.

— В подсобке. Разбирает упаковочную бумагу, — мурлычет он, практически прижимая ведьму к столу.

— Расскажу при ней, — словно не замечая попыток Ксавьера, Луна выворачивается из его рук. И с совершенно невозмутимым видом направляется к деревянной двери подсобки с металлической круглой ручкой. — Идём.

В помещении тихо, на обеденном столике разложено несколько рулонов обёрточной бумаги, практически целой. На полу, в открытых картонных коробках громоздятся небольшие, аккуратно сложенные остатки. По ней этого не скажешь, но Мэй — большая любительница порядка, она разбирала упаковки по цветам, по остаткам, скрупулёзно раскладывала документы в папки по годам и все эти действия приводили её в неописуемый восторг. Даже умудрилась рассортировать ящик Луны с ручками и блокнотами для пометок.

Волчица сидит на полу, сложив ноги по-турецки, рядом с ней коробка, в которую она складывает остатки разноцветной упаковки. От её ушей тянутся два белых провода к карману неизменных шорт. Заметив это, Луна тихо вздыхает и подходит к помощнице спереди так, чтобы та её заметила. В прошлый раз, когда Луна подошла к Мэй со спины, когда та была в наушниках, Мэй рефлекторно ударила начальницу в нос. После чего долго извинялась, приносила лёди получала колючие взгляды от Ксавьера.