Книга Не зли новенькую, дракон!, страница 32 – Агата Лэйми

Перевёртыш, присасывающийся к самой душе, плотно переплетающийся с ней, превращает жизнь носителя в кошмар. Мучительные сны, ставящие его на место тех, кому причинил боль, превращая каждый сон в ад, из которого не выбраться.

— Нет! Ты не посмеешь! Я отправлю видео! Всем! Всем, ты слышишь меня, чокнутая стерва?! Все увидят, как ты, — его слова потонули в хрипе, смешанном со слабым бульканьем, когда мои тени обвили его горло, лишая возможности вдохнуть.

— Посмею, — твёрдо произнесла, надавливая ему каблуком на грудь, глядя на то, как он морщится от боли, беспомощно хватает ртом воздух. И это только начало. — Знаешь, почему перевёртыш один из самых опасных артефактов? Ты никогда не сможешь рассказать о нём или причинить зло, потому что каждая чужая боль от твоих действий сожжёт тебя в ночном кошмаре, которым ты будешь гореть. Пока не раскаешься по-настоящему, ощутив на себе все их страдания… Только тогда он ослабит хватку, пока ты не оставляешь после себя зло.

— Не увлекайся речами, — раздался в моём наушнике голос Дастина. — То, что мы на заброшенном доке, ещё не значит, что сюда кто-то не заявится.

В груди потяжелело. Неужели двухметровая пепельница и правда сбежала? После всего?! Он же не мог, ведь правда?

Неважно. Не сейчас. Я не могу сейчас позволить себе думать об этом.

Я должна отомстить.

— И ты будешь гореть, Лиам, — прошептала я почти ласково, — гореть в аду, который ты создал себе сам. Каждую ночь. Это… справедливо.

Наклонилась, чуть ослабляя хватку теней, позволяя ему вдохнуть на один краткий миг, давая ему понять, что он жив лишь потому, что я ему позволила, что он дышит лишь по моей милости.

— Флэшки, где они? — я поднесла артефакт к его груди, предварительно убрав оттуда ногу, подавляя желание пробить его сердце каблуком. — И не вздумай обмануть или промолчать, тогда я вытащу информацию из твоего мозга, только это будет в тысячу раз больнее с учётом моей костяной руки, что затрудняет это заклинание… Возможно, тогда твойразум повредится раз и навсегда. И тогда Перевёртыш будет работать всегда, без перерыва… И ты окажешься в своём персональном аду, который создал собственными руками.

Хрип Лиама превратился в жалобный свист. Его глаза, налитые кровью и диким страхом, метались между моим лицом и черным мерцанием Перевертыша у его груди. Он задыхался, слюна стекала по подбородку, смешиваясь с грязью асфальта заброшенного дока.

— Флэшка, — он выдохнул, беспомощно царапая руками асфальт, стирая их в кровь, жадно ловя воздух ртом насколько это было возможно, — в кармане куртки. Ещё одна в столе в общежитие, этаж второй, комната номер сорок пять, ключи в кармане. Это всё, — капелька пота скатилась по его виску.

Ключи действительно торчали из кармана его куртки вместе с флешкой. Глупый, принёс её сюда. На разборки!

И как я только могла полюбить это ничтожество? Глупый. Слабый. Сломленный.

— Хороший мальчик… — холодная улыбка скользнула на губах. — Ты выполнил свою часть, теперь моя. Помни, Лиам, — прошептала я, глядя ему прямо в расширенные зрачки. — Каждую ночь каждую боль, которую ты причинил, ты почувствуешь ее так, будто это твоя собственная. Это не наказание. Это… справедливость.

Перевёртыш в моей руке ожил, стоило его поднести к груди Лиама, запульсировал слабым светом. Вереск подлетел ближе, поравнявшись с моей рукой и положив свою маленькую крысиную лапку на артефакт, помогая мне вдавить его в грудь бывшего.