Онлайн книга «Право на выбор»
|
Все… закончилось? Правда?.. Я пытаюсь улыбнуться, когда звучит голос — раскатом по всему плато. — А со мной поборешься… Мар? Лицо тура страшно искажается, когда он поднимает голову. Я оборачиваюсь — по камням с оружием в руках спускается… Раш’ар, кажется?.. тот его друг, которого я надеялась больше никогда не увидеть. Он спускается по камням, и лицо Мара похоже на эти камни — темное и неподвижное. — Раш… — шипит-свистит его горло. Проходя мимо меня, тот улыбается — как будто виновато — и произносит: — Прости. С этим невозможно бороться, — и выходит на площадку. На голой спине его я вижу паутину черных вен — такую же, как и у Мара. Тот быстро берет себя в руки, его лицо больше не выражает ничего. Он поднимает опущенный было ярган и кивает старому туру, не отрывая глаз от нового противника. Дор Шаррах медлит, но все же сквозь заминку задает все те же вопросы, а я едва слышу ответы: от отчаяния в голове пульсирует. Что происходит? Что, мать твою, тут происходит?! Они же друзья… вроде бы… как они могут… как они могут… И главное — из-за чего?.. В животе сворачивается гадюка, жалящая внутренности. Если бы я знала… если бы толькознала… Звон лезвий высекает искры у меня в голове, от них тлеет внутри, опаляя жаром и сжирая в легких кислород. Этот поединок в сравнение не идет с предыдущим — они вламываются друг в друга, отлетают и спаиваются снова, обмениваются удар за ударом, чередуя взмахи клинков и рук, мгновенно меняя плоскость… крошится камень под босыми ногами, дыбится утолщенный хребет, слышен не то рык, не то вой… Меня тянут за плечо наверх, выше, я не двигаюсь с места, я не могу отвести глаз от урагана гнева и боли, что с каждой секундой, с каждым ударом становится все свирепее… В какой-то миг они разлетаются снова, застывают тяжело дышащие — и у меня рушится все внутри. На груди Мара — перекрещенное, темное, тягучее… Он прерывисто дышит, не сводит глаз с противника, и глаза эти страшнее чем раны на груди. Он перехватывает лезвие поудобнее… бросается вперед — и почти сразу пропускает удар рукоятью в висок. В ушах у меня — гул, гомон, звон, в груди — черная голодная бездна распахнула пасть. Он не может проиграть. Он же обещал… обещал мне… говорил поверить в него, и я поверила… я должна верить в него… я должна смотреть… я не могу отвернуться… я не могу… Что я могу? Бой возобновляется — и перевес в сторону Раш’ара становится очевидным настолько, что даже мне, не успевающей за половиной движений, это понятно. Что… я могу сделать? Только смотреть? Только верить в него? И все? Раш’ар пропускает в плечо, теряет равновесие, но быстро восстанавливается — и вот уже Мар прячет за спину левую руку. Только смотреть и верить? Разве для этого я выбирала его? Нет. — Остановите бой. Дор Шаррах, напряженно следящий за схваткой, поворачивается ко мне не сразу. — Что?.. — Остановите этот чертов бой!.. Вы же можете его остановить?! — Да, но причина… — Есть причина. Старый тур смотрит пристально — что смотришь, останови их уже!— а потом поднимается с места и выкрикивает: — Шер’ра-тарух! Остановитесь сейчас же! Оба тура замирают, поворачиваются в нашу сторону… Поворачивается на меня и дор Шаррах с нечитаемым лицом… я чувствую взгляды сотни зрителей, они ползут по коже, как орда насекомых. Я втягиваю воздух… только бы голос не задрожал… только бы не сорвался… только бы оказался достаточно громким… |