Онлайн книга «Среди чудовищ»
|
— ?.. — Её проводят в храме, испросив благословения… но я не мог ждать. Мы только что… формально поженились. Я смотрю на него, молча переваривая услышанное, пока тепло внутри меня мягко растекается по внутренностям. Теперь я и правда чувствую, что он действительно стал частью меня. — И что? — Ты… не сердишься? Внутри клокочет — как будто сейчас начну плакать. Сержусь? Он правда думает, что я буду за это сердиться?.. — Не сержусь… я… я рада… Положив руку на живот, я без особой надежды загадываю — пусть во мне зародится новая жизнь. Ведь тогда часть его и в самом деле останется со мной, если вдруг сегодня утром он уйдет и больше не вернется обратно. Словно слыша эти мои бесплодные надежды, Кьелл порывисто прижимает меня к груди, и я слышу биение сердце, что вот-вот разорвется. — Спасибо… — шепчет он прерывисто. — Я так рад… я так люблю тебя, Лест… так люблю тебя… Простреливает все тело — с головы до ног. Покалывает руки, покалывает стопы, все внутри словно залито расплавленным солнцем. Не чувствуя ладоней, я обнимаю его, и само собой с языка срывается то, что давным-давно уже должно было быть сказано… — И я люблю тебя, Кьелл. 5-5 Я жду Бьорна весь следующий день и всю следующую ночь — но он не приходит. Сначала представляю, как встречу его, как скажу, что он задержался и заставил меня поволноваться… потом просто жду. Жду его или Кьелла, жду их обоих, жду до тех пор, пока не становится уже неважным, кто и когда именно придет — только бы вернулся, хоть кто-нибудь. Но никто не приходит. От тоски я снова иду к Юллан и жду уже её. Она возвращается от Мейлс только к обеду, тихая и заплаканная. Я завариваю ей чай из трав, оставленных Астейрой, и девушка долго сидит, молча согревая о него окоченевшие ладони. Тихонько присев рядом, я тянусь обнять её — и только успеваю подставить руки, когда она падает в их кольцо. — Ну… тише… — неловко бормочу, поглаживая огненную гриву волос и плечи, а она молчит и только колотится не переставая. Какой же крепкой она казалась мне раньше — а теперь сидит съежившись, пытаясь сердце сквозь ладони согреть. Какой сильной и храброй — а теперь при виде её слабости растет уже моя беспомощность. — Ох, малышка моя… — шепчет она. — Как же все так обернулось… — Все будет хорошо. — Дай боги… скорей бы все это кончилось… — Обязательно закончится. Вот увидишь. …Она засыпает, когда последние слезы вымывают последние силы. Тихонько укутав девушку в одеяло, я поднимаюсь наверх за вторым — пока протопится печь, она успеет замерзнуть, а ей нельзя, ни в коем случае нельзя замерзать. В комнате немного пыльно и душно, и я открываю нараспашку окно, позволяя остроте морозного воздуха провалиться в её пространство. Замер лес за окном, скованный, пустой, тихий… ни единого звука в нем, ни единого движения или его отголоска. Я позволяю холоду пропитать себя насквозь — может, будет меньше болеть — и уже тянусь закрыть окно, когда краем глаза замечаю между деревьев одинокий силуэт. Черноволосая девочка идет по глубокому снегу, не оставляя на нем следов. — Погоди!.. Не слыша меня, Тамаркун уходит все дальше, все меньше и меньше становится едва различимый силуэт. Ну нет… только не снова… Кубарем скатываюсь по лестнице вниз, с наскока обуваюсь — и падаю в мороз, и скорей-скорей-скорей по пятам за фигуркой, тающей в морозной синеве. Она то пропадает, то показывается рядом, оборачивается на меня с улыбкой, машет рукой — и исчезает снова. |