Книга Среди чудовищ, страница 83 – Джулия Рут

— Ты что… ох… боги… — выстанывает мужчина из себя, когда я разворачиваюсь и сажусь к нему лицом, широко раздвигая бедра, спаивая наши животы. Ближе… еще ближе… обхватить ладонями лицо и прижаться губами — чтобы спустя мгновение уже задыхаться, когда его язык окажется во рту — такой горячий и такой жадный.

— Бьорн… ох… — срывается на полустон, когда он спускается губами по горлу, жарко разлизывая истончившуюся кожу. Руки его скользят по спине, сжимаются на талии и чуть приподнимают… к моей промежности прижимается его член, весь словно пылающий, очень, очень большой, слишком большой для меня, да я не смогу его… Он медленно входит, наполняя меня — и знакомое, слишком знакомое чувство что-то внутри переворачивает.

Я больше не сижу на руках.

— Ну что ты как деревянная?

Я лежу на спине, а под ней — замыленный красный ковер сдирает кожу на лопатках. Качается над головой лампа, свет её выжигает глазницы. Меня тошнит, очень-очень сильно тошнит, перед глазами плывут алые круги, доносятся голоса — чьи это голоса?..

— Старайся лучше, сучка!.. тебе за это платят!

Голоса чудовищ, пришедших только забирать, пришедших только пожирать. Голоса рогочущих тварей, выцарапывающих мои внутренности с каждым движением, с каждым толчком. В груди огромный ядовитый узел, узел этот все плотнее, все туже становится, все сильнее съеживается — чтобы рассыпаться тряской, охватывающей сразу все тело целиком...

— Лест?..

Дрожь пробирается в каждый уголок тела, собирая всю боль, что только может в нем найти — и выплескивает её наружу. Звенит в голове, звенит в ушах, кипит в груди и горле — больно, больно, больно, мне очень больно!.. прекратите, хватит, пожалуйста, хватит!..

— Лест!..

Я не сразу понимаю, что внутри — пустота.Не сразу понимаю, что закутана в одеяло, что меня баюкают на руках, что-то шепчут в волосы. Я пытаюсь выпутаться — в ответ меня сжимают сильнее. В наступившей тишине голос мужчины звучит словно из-под земли.

— Я сделал тебе больно?..

Больно? Катится эхом вопрос в пустоте отравленного тела. Он был очень осторожен, но внутри я вся словно вывернута наизнанку. Бьорн понимает мое молчание по-своему.

— Прости… я… я поторопился… Нужно было остановиться…

— Это… не твоя вина…

-...

— Это те… другие…

Бьорн медленно и глубоко дышит, крепко меня обнимая. Он очень долго молчит — мне даже кажется, что на этом все и закончится — и наконец произносит:

— То, что я выгляжу как они… может, поэтому?

Я поднимаю на него глаза. В рассеянном свете выражение лица его разобрать очень трудно, и практически невозможно понять, о чем он сейчас думает. Аккуратно ссадив меня на постель, он поднимается и, стоя спиной ко мне, отрывисто произносит:

— Я ведь не человек. Помнишь?

Все тело мужчины медленно наливается свечением, словно потоком воды оно вырывается из-под ног, поднимается выше и выше… В немом изумлении я смотрю, как волосы его стремительно белеют и удлиняются, по темной коже отчетливо проступают золотые завитки, все тело идет рябью и вытягивается, макушкой доставая до потолка. Он медленно оборачивается ко мне — раскосые провалы черных глаз, узоры на скулах, заостренные уши, когти…

— Люди так не выглядят,— гудит в моей голове.

Я смотрю на него не отрываясь, на когти и уши, на лицо, шею и грудь, все никак не могу собрать их воедино, пляшет перед глазами, подкатывает к горлу...