Книга Среди чудовищ, страница 31 – Джулия Рут

— Это надолго, — говорит он с едва уловимой теплотой в голосе. — Давай подождем здесь.

— Да… конечно.

Быстро осмотревшись, он направляется к поваленому стволу, снимает куртку, складывает в несколько раз… я наблюдаю за его действиями в легком ступоре: что он делает? зачем? а… неужели…

— Присаживайся.

— Да что ты, зачем…

— Холодно уже. Садись.

Когда он так говорит, спорить с ним очень трудно. Я осторожно присаживаюсь, он прислоняется к дереву рядом, скрестив на груди руки. Толщиной они почти как это дерево и переломить его могут запросто, такой мужчина если обнимет, от костей одни крошки останутся. Весь он — как крепкое дерево, столетний дуб, к нему подойти боязно, словно одно присутствие может тебя раздавить. Хвала богам, что этот мужчина ко мне добр — очень не хотелось бы стать причиной его гнева… или неудержимой похоти.

В осеннем лесу очень тихо. Я шуршу ногами в палой листве, разглядываю ветки над головой. Может, что-нибудь спросить у него? Или самой начать говорить?.. Жаль, что меня в первую очередь учили ублажать мужчину, а не развлекать беседой… Я знаю несколько способов довести его до оргазма (сработают они или нет, уже другой вопрос), но не знаю ни одной темы для разговора. В борделе с этим не заморачивались, если ты конечно не высокоранговая — этих учили отдельно, они знали языки, умели играть на музыкальных инструментах и могли поддержать любую беседу. Майрин бы нашла способ разговорить Бьорна, расположить к себе парой фраз, а я…

А, что уж тут. Шлюха она и есть шлюха, какой бы образованной ни была. Даже будь я начитанной и остроумной — ни один нормальный мужчина не посмотрит на меня, как на невесту.

Обратная дорога затягивается — то грибная, то шишечная поляна крадет у нас Юллан на час или половину. Девушка вся чумазая, но улыбка ее освещает дорогу лучше любого фонаря. Уже скоро он понадобится — темнеет быстро, от целого дня на воздухе и полумрака меня клонитв сон. Бьорн все-таки забирает у меня корзинку, когда я начинаю спотыкаться на ровном месте.

Мы приближаемся к дому — и уже издалека слышим голоса. Умолкает Юллан, лицо ее становится напряженным, и она ускоряет шаг.

— Химера вернулся, — цедит девушка сквозь зубы, страшно и странно видеть ее такой недоброй. Бьорн ей не отвечает, но воздух вокруг него словно идет рябью. Химера? О чем это они?..

На крыльце дома стоит Кьелл — скрестив руки на груди, чуть вздернув подбородок. Перед ним — невысокий мужчина, не Брик, кто-то другой. Сонливость смывает с меня потоком ледяной воды, когда я слышу его голос вблизи. Нет… просто кажется… этого же… На звук наших шагов мужчина оборачивается.

Этого же… не может быть…

Перед домом стоит Аран.

Слабо освещенное скупыми сумерками, мужское лицо ничего не выражает секунду, две, три… а потом на нем последовательно всплывает неверие, шок, паника — чтобы разлившаяся следом тоскливая нежность утопила их все. Он делает несколько шагов навстречу, тянет руки, я отшатываюсь — пусть даже он и не может меня коснуться.

Это не он. Это не может быть он, а если может — боги, пусть он исчезнет. Пусть лес заберет его, и он исчезнет, никогда не появится больше, никогда, никогда, никогда… Мужчина, благословивший и проклявший меня одновременно, взявший больше, чем девственность, взявший кусок меня и не вернувший обратно, мужчина, который парой слов может уничтожить все, что едва начало у меня складываться.