Книга Доктор-пышка. Куплена драконом, страница 21 – Лина Калина

Тан улыбается, будто что-то знает.

— Совершенно верно, шайрина, — отвечает Вирес без тени сомнения.

Мы шагаем по улочкам, пока я строю догадки: другая лечебница? лежачий пациент? Но вскоре становится ясно — дорога ведёт не к центру, а прочь от него. И вот уже перед нами городские ворота.

Останавливаюсь и, нахмурившись, оглядываюсь: за воротами простирается серо-жёлтая пустошь, выжженная, безжизненная, а горячий воздух, будто иглами колет лёгкие.

— Ну и где ваши «живые»? — подозрительно уточняю я.

Вирес кивает вперёд. На открытом пространстве пасётся стадо чудовищ — нечто среднее между коровой и броненосцем. Горбатые туши с толстой шкурой жадно слизывают длинными языками соляные наросты с каменных глыб.

— Сольги, — буднично сообщает Тан.

Я, наконец, прихожу в себя и догоняю Виреса.

— Доктор Вирес… а где мои пациенты? — спрашиваю, всё ещё надеясь на людей.

— Перед тобой, Софарина, — он величественно обводит рукой стадо. — Смотри, сколько живых. И все нуждаются в докторе.

— Подождите, — я моргаю. — Это шутка? То есть вчера у меня были корешки, а сегодня… рогатые бегемоты?

— Сольги, — невозмутимо уточняет Вирес. — Их мясо кормит полгорода. Молоко утоляет жажду. А кристаллы в их… хм, экскрементах идут в основу зелья против обезвоживания. Заболеет хоть один — и пострадает весь город. Так что учись, девочка.

Логика железная. Но всё равно хочется завизжать:

«Я врач! Людей лечу! А не скотину!»

Вздыхаю. Здравый смысл душит истерику на корню:

— Ладно, — соглашаюсь. В университете у нас такого курса не было. Буду считать, что это производственная практика в ветеринарке.

Тварюги тем временем жуют соль с видом глубокой медитации, их лимонные глаза поблескивают, а из пастей вырывается горячее дыхание. Мы с Таном оказываемся в паре и делим стадо с нашим учителем, доктором Виресом, пополам. Каждый начинает осматривать сольгов со своей стороны.

— За что мне это наказание? — бормочу под нос, пытаясь заглянуть под бронепластины, которые выглядят так, будто пережили три войны и ещё парочку землетрясений. — У них даже нормального пульса не нащупать.

— Магия тебе на что? — спрашивает Тан. Он проводит ладонью над массивным боком ближайшего сольга. В воздухе вспыхивают бледные линии рун, словно рентгеновский снимок. — Видишь? Потоки равномерны, значит, этот здоров.

Я таращусь на сияние, потом на зверюгу.

— Ага. А теперь переведи это с магического на человеческий. Сердце, лёгкие, температура?

— Всё в норме.

Я фыркаю.

— Спасибо за информативность. Ладно, попробую по-старинке.

Подхожу к следующему, прикладываю ухо к боку сольга. Он глухо рычит «хррр» и косится на меня, но терпит. Слышу размеренное урчание.

— Желудок работает. Значит, всё переваривается. — Я поднимаю голову и вижу, как Тан округляет глаза.

— Ты… слышишь их изнутри?

— Нет, угадываю по звёздам, — огрызаюсь. — Конечно, слышу. Так у нас проверяют живот: и желудок, и кишечник.

— А ты где училась? Небось с той стороны за Пустошью? — Тан машет рукой куда-то вбок. — Говорят, там доктора не умеют лечить.

— Умеют-умеют, — прищуриваюсь. Не говорить же ему, откуда я. Пусть думает, что я просто странная. — Мы там, знаешь ли, не магией по животу светим, а головой думаем.

Переходим к другому сольгу. Тот тяжело переступает скопыта на копыто, мотает массивной головой.