Книга Истинная вождя нарксов, страница 40 – Харпер Смит

Лима попыталась ее утешить, но Аиша лишь отмахнулась.

Сильные рукиобхватили ее сзади, прижали к твердой, теплой груди. Дарахо. Он не говорил ничего. Он просто держал ее, позволяя ей плакать, его подбородок лежал у нее на макушке. Его молчаливая сила была островком в этом море ее отчаяния.

Постепенно рыдания стихли, сменившись глухими всхлипами. Дарахо осторожно повернул ее к себе, большие, шершавые пальцы вытерли слезы с ее щек.

— Все, — прошептал он, и в этом одном слове было не торжество, а… грустное понимание. — Теперь твой дом здесь. Но ты не должна бояться, я позабочусь о тебе. — Аиша снова всхлипнула и Дарахо торопливо добавил, — если ты позволишь. Ты не моя рабыня, ты моя к’тари.

Аиша закрыла глаза, прижалась лбом к его груди, слушая ровный стук его сердца. Оно билось здесь, на этой планете. Оно было здесь. И пока оно билось, у нее был кров, еда, защита… и этот сложный, яростный, невероятно терпеливый мужчина.

Она сделала глубокий, прерывистый вдох и открыла глаза. Лима уже закончила складывать находки в мешок.

— Я хочу тебе кое-что показать, — осторожно предложил Дарахо, а когда Аиша кивнула, крикнул остальным, чтоб возвращались в деревню без них.

Дарахо вел ее за собой ничего не объясняя, а она и не спрашивала, погруженная в свои печальные мысли просто следовала за ним, чувствуя Слезы давно высохли, но тяжесть в груди осталась.

Звуки воды донеслись до них задолго до того, как они увидели источник. Сначала это был далекий гул, потом — свежий, влажный ветерок, пахнущий мхом и цветами. И вот, раздвинув завесу свисающих лиан, они вышли к водопаду.

Аиша замерла, затаив дыхание. Это было нечто неземное, даже по меркам этой планеты. Широкая лента кристально чистой, серебристой воды низвергалась с высоты пятиэтажного дома в глубокое, бирюзовое озеро, окруженное гладкими темными скалами. В воздухе висела радуга, играя в миллиардах брызг. Вокруг росли цветы, похожие на орхидеи, только в три раза крупне, с лепестками цвета заката — оранжевыми, розовыми, лиловыми. Вода пела здесь свою древнюю, умиротворяющую песню, заглушая все остальные звуки джунглей.

— Это место предков, — сказал Дарахо, его голос звучал тихо, почти благоговейно. — Здесь отдыхают духи. Здесь… можно оставить грусть в воде, и она унесет ее.

Боль от потери надежды смешалась с восторгом от ошеломляющей красоты, от осознания, что этот мир, пусть и чужой, может быть таким удивительным. И что у нее есть человек, который привел ее сюда, чтобы показать это.

Дарахо повернулся к ней. В его руке, зажатой в кулаке, что-то блеснуло.

— Моя мать, — начал он, и его обычно твердый голос дрогнул. — Она не дожила до того дня, как я нашел свою к’тари, о она оставила это для нее. Для тебя.

Он разжал ладонь и показал кулон. Неограненный драгоценный камень, похожий на янтарь, пронизанный тончайшими золотыми жилками. Он был оправлен в простую, но искусно скрученную проволоку из темного металла и висел на тонком кожаном шнурке.

— Ты примешь его?

Аиша посмотрела на камень, потом на его лицо. В его глазах не было ожидания награды. Была уязвимость. Та самая, которую он так тщательно скрывал. Он дарил ей не просто украшение. Он дарил кусочек своей семьи, своей истории. Как ответить на это? Она все еще не могла назвать то, что чувствовала, любовью. Это было слишком огромно, слишком страшно. Но и отрицать свою тягу к этому мужчине было глупо.