Книга Истинная вождя нарксов, страница 18 – Харпер Смит

Его инстинкт самца, жаждущего обладания, отступил, затопленный более древним, более глубинным инстинктом. Инстинктом защитника. Он нашел свою пару. И она была ранена, страдала. Его гордыня, уязвленная ее страхом, его сексуальное желание — все это стало пылью перед простой необходимостью: она должна выжить.

Под утро жар начал спадать. Ее дыхание стало ровнее, тело перестало так сильно метаться. Она утихла, погрузившись в более спокойный сон, ее лицо наконец расслабилось.

Дарахо откинулся на пятки, выдохнув. Усталость навалилась на него всей своей тяжестью, но тревога отступила, сменившись глухой, изматывающей усталостью. Он растянулся рядом с ней на шкурах, осторожно, чтобы не потревожить.

Дарахо не обнимал ее, но лег достаточно близко, чтобы чувствовать исходящее от нее тепло, теперь уже не такое обжигающее, и ее слабый, ровный выдох.

Он смотрел в темноту на свод хижины и слушал ее дыхание. Его к’тари. И пока он дышит, он не позволит ничему и никому причинить ей вред. Ни чужим тварям, ни опасностям джунглей, ни даже его собственному необузданному желанию. Сначала она должна быть целой. Должна быть здорова. Должна… перестать бояться.

И с этой мыслью, тяжелой, как обет, данный предкам, Дарахо наконец позволил сну унести его, положив руку на рукоять ножа, все еще лежащего рядом — тот самый белый нож, который она прятала под шкурой. Он заметил его сразу, когда вошел. Но сейчас это не имело значения.

Аишу разбудило урчание в животе. Она прижала к нему ладонь и прислушалась к ощущениям в остальном теле. Жар, боль и кошмары отступили, оставив после себя только небольшую слабость.

В хижине было прохладно и тихо, только над очагом слабо потрескивали угли и что-то постукивало. Аиша осторожно повернула голову.

Дарахо сидел на корточках у очага, спиной к ней, что-то помешивая в глиняном горшке. Его спина, широкая и покрытая шрамами и голубыми узорами, была напряжена, будто он чувствовал ее пробуждение. Он медленно обернулся.

Его янтарные глаза встретились с ее. В них не было той дикой ярости или всепоглощающего желания, которое она видела в лесу, только усталость, глубокая и настороженность. Он смотрел на нее, как на дикое, пугливое животное, которое может шарахнуться от резкого движения.

Дарахо медленно, демонстративно показал ей горшок, затем деревянную миску. Он приготовил еду для нее.

А что, если это яд? Или снотворное? Но ее тело, измученное болезнью, кричало о другом. Слюна предательски наполнила рот от пряного, мясного запаха. Голод был сильнее страха.

Дарахо, видя ее нерешительность, отодвинулся подальше, к самой стене, и поставил миску на пол между ними. Затем достал еще несколько — с какими-то вареными кореньями, с ягодами странного красного цвета и серыми лепешками. Он жестом пригласил ее, а сам отвел взгляд, уставившись в угол, давая ей пространство.

Аиша, дрожа от слабости и внутренней борьбы, пересела поближе к очагу и взяла миску. Она отломила кусочек лепешки, медленно поднесла ко рту. Она пахла хлебом, а вот вкус был нейтральным, чуть землистым.

Аиша заставила себя проглотить, несмотря на сомнения. Желудок отозвался жгучим спазмом благодарности. Дальше она ела уже жадно, почти не разбирая, зачерпывая тушеное мясо и коренья руками. Это было невероятно вкусно, сытно, по-земному. У мяса был более насыщенный вкус, похожий на говядину, а коренья напомнили ей батат и сельдерей.