Книга Медиум смотрит на звёзды, страница 53 – Мария Ермакова

– Здравствуй, Гарольд, – поздоровалась я, закрывая окно. – Не желаешь ли чего-нибудь? Я могу попросить принести хлеб и мясо.

– Спасибо, леди, но я сыт – здешние угодья богаты дичью даже в самые лютые морозы. А вот поговорить не с кем!

– Тебе этого хочется? – поинтересовалась я, возвращаясь на место.

– Иногда, – скрипнул он. – Теперь, когда все закончилось, вы уедете, не так ли?

Я кивнула. Возможно, я привезу из этой поездки не только новую горничную, но и экзотического пернатого спутника?

– Можешь оправиться со мной, если захочешь, – предложила я.

Ворон не ответил – смотрел в огонь. В крупных бусинах глаз всполохи пламени прыгали, словно блестящие детские мячи.

Я погрузилась в чтение и уже допила молоко, когда птица неожиданно произнесла:

– Благодарю за предложение, леди, но я останусь здесь. Как-то вы спросили меня, не оборотень ли я? И я обещал рассказать вам свою историю…

Волнуясь, я отложила книгу.

– Моя жизнь с самого начала не задалась, – заговорил Гарольд, будто заскрипело по бумаге затупившеесяписчее перо, – родителей не знал, рос в приюте, из которого сбежал в раннем возрасте. Домом мне была улица, хлебом – объедки, одеждой – обноски. С такими же дружками я скитался по городам и весям, промышляя кражами и разбоем, покуда не угодил в тюрьму за убийство торговца, не пожелавшего расстаться с выручкой. Вместе со мной схватили и подельника моего. И вот, сидим мы в камере и ждем, когда нас вздернут, а он возьми и скажи: «Вот так умрем, и никто имени нашего не вспомнит!» Верите, леди, такая меня обида вдруг взяла! И действительно, что мы в жизни сделали, чтобы о нас помнили? Ничего. Люди, с которыми встречались, предпочитали побыстрее забыть об этих встречах, как будто мы призраки какие. А мы ж живые! «Надо нам, братец, совершить что-нибудь грандиозное!» – сказал тогда я. «Да когда же, коли нас на рассвете повесят?» «Да хоть сейчас!» Повалился я на пол и давай кричать, умираю, мол. Подельник сначала опешил, а потом тоже завопил, и когда охранник прибежал, начал его торопить: «Скорее ты с ключами своими, человек погибает, как вы его завтра повесите, если он сейчас умрет?»

Он замолчал, вспоминая ту сцену.

– И что было дальше? – захваченная рассказом, спросила я.

– Ну… когда охранник прибежал, мы его, того… – смущенно кашлянул Гарольд. – И деру! Сами удивились, как все легко прошло. В ту пору в городке, в котором нас поймали, название его я за давностью лет забыл, гостила королевская дочка…

– Королевская дочка – это принцесса? – изумилась я. – А как ее звали, помнишь?

– Такую забудешь, пожалуй, – проворчала птица и посмотрела на меня одним глазом. – Альвина ее звали. Альвина Кармодонская.

Я ахнула.

– Вам имя, значит, знакомо, – довольно кивнул ворон и продолжил: – И так мы с подельником загорелись сделать что-нибудь великое, что решили принцесску похитить ради выкупа. Все знали, что папашка дочку обожал, хотя характер у нее был крайне скверный. Разработали план, подготовились и…

– Похитили, – кивнула я, поскольку знала эту историю наизусть, как знал ее любой норрофиндец.

Ведь именно тогда похищенная разбойниками принцесса Альвина, которую позже назовут Альвиной-первопрестольницей, узрела величие забытой древней страны, в незапамятные времена принадлежащей исчезнувшему народу норров, и решила его восстановить. Эти события легли в либреттолюбимой бабушкиной оперы «Сбежавшая принцесса».