Книга Забытая истинная в Академии Тьмы, страница 73 – Ева Мир

Но он снова выбрал держать меня в неведении.

Пусть так.

Я сама всё выясню.

И словно услышав мои мысли, словно считав мои намерения, на больничной кровати появилась книга в чёрном переплёте.

Я взяла в руки чёрную книгу. Её обложка была холодной, шершавой на ощупь, словно камень, застывший в вечной тьме. Я провела пальцами по корешку, ощутив, как в глубине поднимается странное предвкушение, смешанное с лёгким страхом.

Вдохнув глубже, я открыла книгу на первой попавшейся странице, наколдовала иголку и только хотела проколоть палец, как в комнату вошла женщина.

— Как себя чувствуете, леди Фонтиналис? — спросила она участливо.

Я тут же вежливо улыбнулась и, захлопнув книгу, убрала её в сторону.

— В полном порядке, благодарю вас. Могу я отправиться в свою комнату?

Медсестра сомневалась, отпуская меня неохотно, но после длительных уговоров и с бутылёчком восстанавливающего раствора, наконец, позволила мне уйти.

Вернувшись в свою комнату, я чувствовала, как внутри бьётся тень недовольства, оставшаяся тусклым эхом после встречи с Марком.

Каждый раз, когда он приближался ко мне хоть немного, он тут же отстранялся, оставляя после себя пустоту и ворох неразгаданных вопросов!

Но додумать, как сильно меня раздражает его странное поведение, не удалось. В комнате лежала огромная стопка чистой ткани и свитки с узорами, которые я должна была на неё перенести. Инструкция из дома мод оказалась скупой.

Я села на кровать и развернула первый рулон ткани.

Узоры на свитке были похожи воспоминания о другом мире — такие же таинственные, с переплетёнными линиями, создающими замысловатые фигуры, в которые мне предстояло вдохнуть жизнь.

Я вызвала нить и с первого же штриха, который нанесла на ткань, почувствовала, как в душе рождается тихое умиротворение.

Монотонная работа действовала успокаивающе — каждый виток магической нити как ритм, сливающийся с моим дыханием, уносящий мысли прочь.

Погружённая в работу, я ощущала, как мир вокруг медленно растворяется. Краски ложились на ткань плавно, как ручьи весенних вод, и постепенно узоры начали оживать. Я потерялась в этом мире линий и цветов, чувствуя себя создательницей чего-то прекрасного.

В какой-то момент я откинулась назад, с удовольствием разглядывая свою работу, и даже не заметила, как глаза начали слипаться. Бессилие от долгого дня наконец овладело мной, и я, не сопротивляясь, уснула, оставив чёрную книгу на подоконнике, как немого свидетелямоего упоения творчеством.

Но вот на следующее утро покоя как ни бывало!

Я подскочила, когда понялa, что почти опоздала. Бросив беглый взгляд на неразобранную постель и оставленную на подоконнике чёрную книгу, я судорожно оделась, быстро отправила обработанную ткань в дом мод, потом захватила сумку и помчалась на занятия.

Завтрак пришлось пропустить — времени на это попросту не было. Пробежав через коридоры Академии, я всё же успела к началу первого урока, в последний момент вбежав в аудиторию.

Первое занятие оказалось лекцией по трансформации только для первокурсников, на которой я, честно говоря, больше кивала, чем что-то понимала.

Лекцию вёл профессор с низким, монотонным голосом, и мне стоило огромного труда удерживать внимание, не сбиваясь на собственные мысли, тем более, что Катарина Ростра и её кудрявая команда продолжали болтать не останавливаясь. В какой-то момент я даже забеспокоилась за их голосовые связки.