Книга Игла. Сказ о сердце Кощеевом, страница 200 – Елена Кондрацкая

– Ты убила его? – вдруг сказала вештица, и Игла вскинула голову.

– Кого?

– Ты убила его?

– Я не понимаю.

– Ты убила его? Ты убила его? Ты убила его?

– Кого?!

– Ты знаешь! – Вештица с воплем накинулась на Иглу, повалила на землю, мёртвой хваткой вцепившись в плечи. Нависла, обдавая зловонным дыханием. – Ты убила его!

– Да! Да! Я убила его! – закричала в ответ Игла, пытаясь вырваться. – Я убила Светозара! Если бы я этого не сделала, он бы убил Дара! Он бы убил… он бы убил и меня тоже… Он знал! Он знал, что убивает меня, но он не остановился. Он… – Игла задохнулась от слёз. – Не остановился. Он бы выпил меня до капли.

– Он бы выпил меня до капли, – повторила вештица, придвигаясь к Игле вплотную. – Он выпил меня до капли.

– Кто ты? – прошептала Игла.

– Кто ты? Ты. Ты. Я. Мы. Та, что была и что будет. Та, которой не будет никогда. Я страх и боль Тёмного Леса. Я твоё эхо. Я тень. Я та, которой никогда не будет. Больше нет.

Улыбнувшись Игле порванным ртом, вештица прильнула к ней, поцеловала в губы, одарив горечью полыни и золы, а потом… исчезла. Игла перевернулась на бок, закашлялась, сплёвывая вязкую чёрную жижу. Вытерла рот рукавом и села, дрожа от страха. Это не её лес. Это не может быть её лес.

– Удивительно. Но каждый лес отчего-то тебя любит.

Этот голос. Игла оцепенела. Хриплый голос, надтреснутый, но твёрдый.

– Бабушка? – Игла обернулась.

Туман расступился, открывая взору древний дуб, в корнях которого когда-то оставили Иглу. Под ним сидели двое. Леший держал красную пряжу, бабушка неторопливо сматывала её в клубок. Рядом сидела бабушка – её бабушка! Те же седые волосы, которые скрывал алый платок, те же родные черты лица, та же льняная рубаха с красной вышивкой да цветастая юбка в заплатках, прикрытая передником с пятнами от трав, которые не вывести, как ни старайся.

– Злой древний лес пытался тебя о чём-то предупредить, аж сюда пробрался за тобой. Должно быть, пришлась ты ему по душе, внучка, – сказала бабушка, улыбаясь привычной тёплой улыбкой. Улыбкой, которую Игла помнила наизусть. – Да и коль мы здесь, не к одному сердцу на своём пути ты нашла ключик.

Игла поднялась на ноги, шагнула к бабушке, но замерла, не зная, чему верить.

– Но как? – выдавила она. – Ты же…

– Померла? Так-то и есть, внучка, не обманывайся. Мертвее мёртвой я, – хохотнула бабушка, не отрываясь от пряжи. – Но у Чернобога свои дороги к мертвецам. – Она похлопала по вывернутому корню рядом с собой. – Присаживайся. Раз выпал такой случай, значит, потолковать нам о многом надобно.

Игла с опаской покосилась на бабушку, а та, разозлившись, стукнула по корню.

– Чего мнёшься, время тратишь? Не веришь глазам, так принюхайся, бабка я тебе или чудище навье!

Игла подскочила на месте от неожиданности, но тут же почуяла знакомую магию. Да и ворчала старуха точь-в-точь как бабушка, которая никогда не отличалась терпением. Бросив взгляд на лешего, который приветственно кивнул Игле, она села на предложенное место.

– Ну? – поторопила бабушка. – Рассказывай. Чего пришла? Или ты думаешь, Чернобог нам времени три года отсыпал? – Она кивнула на пряжу в руках лешего. – Как нить закончится, так и убежит наше времечко.

Не задавая лишних вопросов, Игла принялась рассказывать. Всё и без утайки. От того, как осталась одна, как свела их судьба со Светозаром и как после разлучила, и обо всём, что случилось потом. До самого разбитого багреца. И чем больше рассказывала Игла, тем больше мрачнела бабушка.