Книга Грим, страница 101 – Анастасия Худякова

Они уже отъехали от гостиницы, когда Роман выбежал на крыльцо, сжимая в руке забытые Теодорой перчатки. Несколько серых птиц взлетели откуда-то из-под скамейки и направились к морю цвета серого сланца в этот час. Стоя на верхней ступеньке, Роман смотрел, как где-то за морем рождается заря. Он раздумывал, что ему делать теперь: вернуться в гостиницу или пройтись вдоль берега. Но подул такой холодный ветер, что Роман отверг второй вариант и медленно побрел назад в номер.

– Так почему Мандал? У тебя здесь кто-то есть? – спросил Баглер, когда они отъехали достаточно далеко от гостиницы.

Сонный городок с его белыми деревянными домами и каменными улочками остался позади. Теодора смотрела в окно, как будто хотела запомнить каждый из этих домов.

– Что с тобой? – услышала она и рассеянно заморгала, не понимая, с чего бы Баглеру задавать такой вопрос. – Лицо как будто горит. Ты себя хорошо чувствуешь?

Теодора снова быстро коснулась щеки и побоялась, что такой вопрос только добавит ей краски. Она не нашла что ответить, но ей захотелось рассмеяться. После звонка Баглера Теодора разбудила Романа и сказала ему, что ей нужно уехать. Он казался разочарованным, неприятно удивленным, но согласился. Разумеется, если это важно для нее. Он наблюдал, как она собирала вещи и приводила себя в порядок. А потом, когда Теодора подошла к нему, чтобы попрощаться, выхватил сумку, посадил к себе на колени и устроил прощание, от которого ее лицо горело до сих пор, и стоило ей представить, как она честно отвечает на вопрос Баглера и какое выражение принимает его лицо, Теодора с трудом подавила смех.

– Чувствую себя глубоко возмущенной. – Баглер не смотрел на нее и ничего не сказал. – Меня пригласили в Мандал на свадьбу.

– О. Но ведь…

– Да, она уже была.

– Хорошо.

– Не думаешь, что должен извиниться?

– Это твоя работа.

– Я говорю не об этом.

– Да.

У нее было действительно хорошее настроение, и это то единственное, что еще позволяло Баглеру удерживаться на плаву. Теодоре не хотелось признаваться, что она говорила с Авророй и знакома с трагичной историей о его прошлом напарнике. Это бы наверняка привело начальника следственного отдела в бешенство, хотя на самом деле он и сам хотел бы поделиться с ней этой историей, хотел быть понятым.

– Мне не следовало срываться, – наконец пробормотал он. – Но от дела я отстранил тебя совершенно справедливо.

– Меня не это обидело. Я умею признавать свои ошибки, Стиг.

Баглер снова замолчал. Теодора не могла понять, принципиально ли он не хотел признавать ее своим другом? Она размышляла над всей ситуацией и его жестокими словами, глядя на проплывающий мимо туман, из-за которого были плохо видны дорожные знаки, и понемногу пришла к выводу, что, вероятно, не считать друг друга друзьями – к лучшему. Она задала себе вопрос: не связано ли это с тем, что ее отношения с Романом так резко изменились? И решила, что если Стиг Баглер стремится к соблюдению строгой иерархии, он это получит.

– Расскажите мне о деле. Я должна быть в курсе того, что известно на данный момент, чтобы лучше понимать картину, герр Баглер.

– Что ты?..

– Все детали, пожалуйста.

И пока он говорил, она чувствовала, как легкость и воодушевление, с которыми она садилась в эту машину, угасали с каждым словом Баглера.