Книга Дремеры. Проклятие Энтаны, страница 66 – Алина Брюс

– Поручили найти? И что же именно?

Мы неловко переглянулись: не рискуем ли мы, отвечая на этот вопрос? Но в конце концов Ферн пожал плечами, словно говоря: вряд ли. Скорее всего, женщине ничего неизвестно.

– Мы должны отыскать камень-сердце, – сказала я.

Женщина смертельно побледнела, но, оправившись, сухо заявила:

– Мы с Шани ничем не можем вам помочь. Пойдем, дорогая.

И, развернувшись, она удивительно быстро зашагала прочь, постукивая своей длинной тростью. Девушка последовала за ней, бросив на нас последний взгляд – и на этот раз, помимо любопытства, там читался и страх.

– Постойте! – воскликнула я, справившись с голосом. – Вычто-то знаете? Скажите нам! Пожалуйста!..

Когда ни одна из них даже не замедлила шаг, Нейт с Ферном о чем-то заспорили, но я ничего не слышала – от волнения у меня заложило уши. Эти женщины что-то знают – что-то, что могло бы нам помочь!..

Не обращая ни на кого внимания, я сорвалась с места и, догнав Шани с матерью, прерывающимся голосом сказала:

– Мы знаем, что камень-сердце существует. Я сама держала один из его осколков в руках…

Женщина так резко остановилась, что Шани едва на нее не налетела.

– Что ты сказала? – спросила она, оборачиваясь.

– Я держала один из осколков камня-сердца в руках и более того – пробудила его.

На лице женщины отразилось потрясение.

– Как это возможно?..

– Я расскажу вам свою историю, если взамен вы поделитесь с нами тем, что знаете о камне.

Женщина долго молчала – Шани бросала на нее встревоженные взгляды – и наконец произнесла:

– Да, я думаю, нам стоит поговорить. Идите за нами.

Двухэтажный дом Шани и ее матери находился на второй линии от набережной. Он был не сложен из азонита, как дома в старом центре, у гавани, а лишь им облицован. Когда мы поднимались по невысоким ступенькам, откуда-то послышалось куриное квохтанье.

– Это что за звук? – спросил Донни.

Шани кивнула на соседний дом:

– Там у нас курятник.

– А можно?.. – начал было Донни, но, наткнувшись на взгляд Ферна, замолчал.

Несмотря на жару, внутри нас встретила прохлада. Интерьер здесь оказался строгим, даже мрачноватым: темные шторы на окнах, минимум мебели, а та, что была, не особенно располагала к уюту.

Из украшений нашлась лишь одна картина – она висела над камином в гостиной, куда нас провели. Судя по раме и потемневшей поверхности, полотно было старинным. На нем была изображена энтанская гавань в глубоких сумерках, а из заброшенного маяка лился свет. Очевидно, художник решил написать то время, когда маяк еще горел.

Мы устроились на диване и креслах, а Шани занялась очагом: разожгла огонь, наполнила водой старый закопченный чайник, повесила его на каминный кран и повернула к огню. Женщина села на жесткий стул рядом с окном, лицом к нам.

– Принеси праздничный сервиз, дорогая, – обратилась она к дочери, чем вызвала у нас безмолвное удивление: она не производила впечатления радушной хозяйки, наоборот, во всей ее позе чувствовалось напряжение. – Итак, Шани вы знаете. Меня можете звать Теве́я. Хотелось бы услышать, как зовут вас.

Когда мы все по очереди представились – причем Ферн ответил с явной холодностью, – Тевея целую минуту молчала, словно раздумывая, с чего начать. Я не выдержала:

– Простите, вы ведь и правда знаете что-то о камне-сердце?

Женщина повернула голову на мой голос и медленно проговорила: