Книга Дремеры. Проклятие Энтаны, страница 159 – Алина Брюс

– А в завершение Отец-Служитель взял слово. Он так говорил… В общем, если Предкам было угодно… кхм… использовать нас с тобой для восстановления мира и справедливости, то остальным лишь остается склониться перед их благой волей. – Кинн тихо закончил: – Подобной речи я от него не ожидал.

На меня накатило такое облегчение, что голова закружилась и я была вынуждена лечь. Кинн встревоженно заметил:

– Не надо было тебя так волновать… Ты больше двух недель пролежала с лихорадкой. Целители сказали, нервное истощение. – Он заботливо поправил одеяло. – Если Рози увидит, до чего я тебя довел, больше к тебе не пустит, так что отдыхай.

Я безмолвно удержала его за руку, а он успокаивающе посмотрел на меня.

– Пока я тебе нужен, я буду рядом. Спи.

* * *

Я проспала до обеда следующего дня и встретилась с остальными лишь вечером.

Кинн сидел на кресле возле кровати и продолжал рассказывать, что с ним случилось после отплытия «Дартеллия»: как бушевала даэрра Немея, как Каратель Росс почти всё время дежурил у него в трюме, как был зол Имрок Дейн и без колебаний кинул его в Квартал Теней, как его встретили Глерр с ребятами и как через какое-то время их всех освободили…

Я не сразу поняла, почему Кинн замолчал. А проследив за его взглядом, увидела на пороге дядю в неизменной белоснежной форме Советника. Я едва подавила удивленный вздох, заметив, как он изменился: за те пять месяцев, что мы с ним не виделись, он поседел, осунулся и стал казаться на десяток лет старше.

Кашлянув, он с непривычным волнением в голосе проговорил:

– Я рад, что тебе лучше, Вира. Я… оставлю вас.

И, развернувшись, дядя ушел. Я растерянно взглянула на Кинна.

– Он очень за тебя переживал, – произнес он. – Рози сказала, что после твоего изгнания он очень сильно сдал. А потом, когда никто из Псов не вернулся и Утешитель возвратился с новостями об их гибели, Советник Линд слег и очень долго болел. Затем, когда поправился, настолько погрузился в работу, что перетрудился, и его заставили уйти в отпуск.

Мое сердце сжалось. Дядя так беспокоился обо мне, но ведь на самом деле я даже не его родная племянница… Надо поговорить с ним, и на этот раз откровенно, ничего не утаивая.

– Всё образуется, – тихо заверил меня Кинн.

Следующими меня навестили Кьяра с Ферном и Советница Кейла. Пока первые двое замерли у дверей, женщина стремительно подошла ко мне, присела на кровать и по-матерински обняла, прошептав:

– Я так горжусь тобой, моя девочка. – Вытерев слезы, она кивнула на Кинна и сказала, заставив нас обоих смутиться: – Хороший у тебя жених. Позовите на свадьбу.

Сжав напоследок мне руки, она вышла. Кинн вышел следом, оставляя меня с Кьярой и Ферном. Сестра неловко заняла кресло, а он встал рядом. Увидев золотую сережку Нейта в ухе Кьяры, я почувствовала, будто мне дали под дых, и судорожно спросила, опасаясь расплакаться:

– Как идет Совет?

– О, – с готовностью ответил Ферн, – это балаган и цирк в одном флаконе. Когда они все собрались, поначалу сидели как чопорные матроны: «дозвольте сказать» и «вынуждена заметить». А потом как с цепи сорвались – начали повышать голос, обвинять друг друга, припоминать старые обиды… Жду не дождусь, когда это всё закончится. Зато Кьяру уже все попытались переманить в личные секретари, когда узрели ее почерк.