Книга Дремеры. Проклятие Энтаны, страница 104 – Алина Брюс

Меня будто со всей силы ударили по голове, и в этот звенящий миг я всё поняла.

– Это Тайли убила Тевею и Шани… – онемевшими губами произнесла я.

Рядом со мной шумно вдохнула Кьяра, Нейт произнес: «Что?..», а Донни лишь уставился округлившимся глазами.

– Каратель Дерри склонялся к версии с поджогом и предупреждал меня, что Тевею и Шани… мог убить кто-то из нас. Тогда я ему не поверила.

– Но зачем ей?.. – начал слабо возражать Нейт, однако Кьяра его перебила, прошептав:

– Камень-сердце…

Я кивнула.

– Тевея хотела очистить его, хотела избавить Серру от Теней, но вы слышали Тайли – она перед ними преклоняется… И ее лицо, эти когти…

– И из-за этого она убила хранительниц? – упавшим голосом спросил Нейт. – И устроила пожар?

Мы все молча посмотрели в сторону Аллеи раздумий, где безмятежно шелестели на ветру листья и догорал в верхушках лип закат. От пришедшей в голову мысли я вздрогнула.

– Ферн!.. Мы должны найти его! Нельзя оставлять его рядом с ней.

– Я прослежу сверху, – тут же согласился Нейт. – А вы держитесь вместе.

Едва нам удалось перевоплотиться, как ворон с громким карканьем взвился в воздух, а мы рванулись вперед, в сторону больницы.

Только бы найти Ферна, только бы успеть…

Даже если у Тайли и были к нему какие-то чувства, они были искаженными, ненормальными – и кто мог обещать, что она не причинит ему настоящий вред?..

Мы бежали, огибая Теней. Теперь, когда не было Тевеи и Шани, они больше не концентрировались в одном месте: их, как песок, разнесло по всей Энтане.

Сквозь серую, переливчато-радужную пелену двухэтажные больничные корпуса показались мне почти черными, угнетающими. Дверь центрального здания была закрыта, но Нейт воспользовался тем, что Теней во дворе было мало, и успел открыть ее. Не обращая внимания на их мерзкий вой, мы проскользнули внутрь.

В полукруглом холле нас встретила невысокая статуя Деи в простом платье целительницы – я тут же вспомнила ее увеличенную копию в Садах, в Зенноне. Я была рада этому знакомому присутствию, потому что от больничной атмосферы мне стало не по себе.

Возможно, в прежние времена, когда коридоры и палаты ярко освещались люминариями и повсюду сновали люди, здесь было терпимо. Однако сейчас свет поступал лишь через пыльные окна, а в воздухе пахло застарелой горечью лекарств, а еще тоской и одиночеством.

Ворон глухо каркнул, привлекая наше внимание.

В конце левого коридора одна издверей была приоткрыта. Последовав за Нейтом в палату, на одной из узких, стоящих у стены кроватей мы обнаружили лиса. При виде нас он рассерженно повел ушами, но не попытался ни сбежать, ни даже подняться. А я смотрела на него и чувствовала, как в груди ирсы зреет рычание.

Теневая шерсть лиса потемнела – чернота словно расползлась по ней, оставив лишь несколько белых пятен на животе и хвосте. Сколько же Теней он поглотил за эти дни?..

Остальные тоже заметили перемены – кошка и пес нерешительно замерли посреди палаты, а ворон слетел на металлическое изножье соседней кровати. Лис вяло огрызнулся, предупреждая, чтобы мы не приближались.

С каждой секундой во мне лишь сильнее вскипала злость – это всё Тайли! Это она каким-то образом заставила его поглотить столько Теней! Неудивительно, что Ферн за это время нам ни разу не показался…

Я рыкнула, глядя лису в глаза, и мотнула головой на выход. В ответ тот положил почерневшую морду на лапы, показывая, что никуда не собирается.