Книга Изгнанники Зеннона, страница 96 – Алина Брюс

– Я… могу… плыть, – выдохнула я, мысленно возблагодарив дядю за поездки на Зеннонские озёра.

Кинн коротко кивнул и отпустил меня. Неуклюже загребая ногами в отяжелевшей обуви, я поплыла прочь от моста. Кинн двинулся за мной. К счастью, нам помогало быстрое течение, и к тому моменту, как Волки с руганью сбежали на берег, мы отплыли достаточно далеко.

Я заметила, что Кинн не приближается к другой стороне, а держится середины, чтобы у Волков не появилось соблазна перебежать за нами по мосту обратно. В этом месте речка была широка, и, если Волки хотели нас достать, им пришлось бы искупаться. Похоже, они пришли к похожему выводу, потому что Боза разразился потоками брани, гулко разносящейся над речкой.

Стараясь не вслушиваться, я обратилась к Кинну:

– Там впереди сужается!.. Мостик!

Волки могли с легкостью нас там перехватить.

– Знаю.

К крикам Бозы теперь добавились другие – судя по всему, Волки заспорили. Я рискнула оглянуться и увидела, что несколько приятелей тянут Бозу обратно, в сторону ворот. На конец тот вырвался из их рук и что есть силы замахнулся. Что-то, блеснув, просвистело по воздуху, и Кинн сдавленно вскрикнул. Я хотела подплыть к нему, но он мотнул головой:

– Не останавливайся.

Я поплыла дальше, а Боза проорал нам вслед:

– Чтоб вас Тени сожрали!

Вскоре с лязгом, слышным на всю округу, захлопнулись арганитовые ворота, которые Тарина, конечно же, оставила для Волков открытыми.

– Давай на берег, – сказал Кинн.

Течение нас сильно сносило, а одежда и обувь казались выруб ленными из тяжелого азонита. Когда наконец мы выбрались из воды, ноги у меня подкосились, и я рухнула в траву. Кинн устало опустился рядом.

Только теперь я смогла спокойно рассмотреть его – и охнула про себя. Его лицо было покрыто ссадинами и синяками, самый большой – на левой скуле. Сам Кинн показался мне старше и немного чужим. Смутившись, я опустила взгляд и заметила, что на левом предплечье его куртка была разрезана и потемнела от крови.

Вслед за мной Кинн посмотрел на рану и, пошевелив рукой, хрипло сказал:

– Мелочь. Повезло.

Не отвечая, я тут же оглянулась в поисках подорожника. Если я чему-то и научилась за прошедший месяц, так это обрабатывать бесконечные порезы и ожоги. Я нашла подорожник неподалеку и, сорвав пару чистых листочков, растерла их в руках, пока не выделился сок.

Не поднимая на Кинна взгляд, я сказала:

– Давай приложу.

Чуть помедлив, он протянул мне руку. Стараясь не показывать, что мне дурно от вида крови, я прижала подорожник к ране.

– Теперь надо бы чем-то перевязать.

В задумчивости я взглянула на себя: вся одежда у меня вымокла, а ткань рубашки была слишком плотной, чтобы ее рвать. Кинн прервал мои размышления:

– Обойдусь и так. Спасибо.

– Но…

Я подняла голову, и наши взгляды встретились. Казалось, за прошедший месяц он стал еще более закрытым, настороженным, а в его движениях появилась резкость. Но сейчас в дымчато-серых глазах светилось какое-то теплое чувство. Повинуясь порыву, я слегка улыбнулась.

И Кинн улыбнулся в ответ. Неуверенно, робко. Но от этой улыбки мое сердце радостно дрогнуло.

Налетел порыв ветра, и я поежилась. Улыбка Кинна тут же пропала, как солнечный луч в хмурый день.

– Надо попасть в поместье, – сказал Кинн.

– Но как же Волки? Что они задумали?

Если Волки устроили в поместье засаду, нам точно конец.