Книга Изгнанники Зеннона, страница 32 – Алина Брюс

Кинн наконец соизволил подойти ближе.

– Ее нарисовал мой отец.

В его тихом голосе я услышала нотки и гордости, и печали. Настоящий голос Кинна – я затаила дыхание, боясь спугнуть это мгновение.

Он больше ничего не добавил, и я решилась:

– Это потрясающая карта, живая… Столько деталей… Видно, с какой любовью ее рисовали.

Кинн вздохнул и сказал:

– Отец был настоящим альвионцем, любил путешествовать. Везде побывал. Однажды он так увлекся изучением береговой линии Южных островов, что его едва не унесло в Штормовые моря. Потом он всем рассказывал, что это были происки немор.

Его голос потеплел, в нем зазвучала улыбка. А меня внезапно осенило:

– Ронс Террен… путешественник и картограф… Так ты его сын? Почему же ты в школе не сказал, что вы родственники?

Кинн слегка нахмурился и, помолчав, ответил:

– Я плохо перевариваю чужое любопытство.

Неловкость с новой силой захлестнула меня – что же в таком случае Кинн думает о том, что я ворвалась в его комнату? Он, словно почувствовав мое смятение, заговорил:

– Когда появились Тени, отец был в Зенноне, поэтому здесь и остался. Работал в архиве Музея вместе с мамой. Реставрировал карты. А эту – нарисовал для меня. Это всё, что… – Кинн запнулся, – что от него осталось.

И я вдруг вспомнила.

Мне было лет семь, и я подслушала дома разговор между горничными, наводившими порядок в библиотеке. Беспрерывно охая и ахая, они переговаривались о том, что Тени поглотили торговый караван, шедший из Зеннона в Альвион, а в караване находились путешественник Ронс Террен с женой.

– Пишут, у них тут сын остался, совсем один, – сказала одна из горничных.

– Бедняжка!.. Сохрани его Серра! – надрывным шепотом ответила вторая.

Услышанное тогда привело меня в такой ужас, что я постаралась поскорее об этом забыть.

А сейчас, стоя рядом с Кинном, я смотрела на темно-зеленое пятно Черного леса, где, казалось, было выписано каждое деревце, и у меня на глазах выступили слезы. Я тихо проговорила:

– Мне очень жаль.

Мне хотелось сказать, что я понимаю, как сложно жить без родителей, понимаю, что ему, совсем одному в чужом доме, было еще труднее, чем мне, но слова так и остались невысказанными.

Мы молчали, и в этом молчании рождались другие слова, как вдруг я вспомнила, что у меня на пальце помолвочное кольцо, а завтра меня ждет свадьба. И я поспешно нарушила тишину:

– А ты бы куда хотел отправиться? Если бы не было Теней, конечно же.

Кинн вздрогнул, словно пробуждаясь ото сна.

– Куда угодно. Пройти по стопам отца.

Я улыбнулась и с наигранной веселостью спросила:

– И даже на Худые острова?

– Особенно на Худые острова. Мне всегда хотелось проверить, неужели они настолько узкие.

Я сделала вид, что изучаю карту:

– Хм… Альвион?

Кинн хмыкнул и включился в игру:

– Самый большой порт, самые шумные рынки и сплошные праздники? Однозначно да.

– Нумм? После Альвиона покажется куда скучней.

– После Альвиона всё покажется куда скучней. Но, думаю, яблочный сидр и праздники урожая стоят этой поездки.

– Аир?

– Без вопросов. Как можно пропустить Серебристые горы, у которых серебро только в названии?

– Энтана?

Краем глаза я увидела, что Кинн состроил задумчивую мину, и спрятала улыбку.

– Холодное море, склонность к самопознанию и созерцанию… Ну, даже не знаю. Хотя подожди: древнейший город Серры, старейшая Академия камневидцев, старинный заброшенный маяк, могилы Предков… наверное, можно хотя бы глазком глянуть.