Книга Любовь на Полынной улице, страница 25 – Анна Дарвага, Мария Сакрытина, Анастасия Худякова, и др.

Впрочем, момент слабости быстро прошел. Сильвия оттолкнула Эдуарда и, забыв, что он не слышит, воскликнула:

— Как вы смеете?!

Он, конечно, рассыпался в извинениях. Сильвия не стала их слушать, она поднялась, отошла к окну, за которым виднелась отражающаяся в зеркале часть сада, и повернулась к Эдуарду спиной.

Увы, у него не хватило такта уйти.

— Кто сделал вам однажды больно, Сильвия? — тихо спросил Эдуард, подходя к ней.

Сильвия обернулась и долго смотрела на него, окутанного лунным светом, уже похожего на призрака. Потом прошла мимо, к столу, и написала: «Вы же меня совсем не знаете».

Эдуард улыбнулся и тоже подошел к столу.

— Вы любите музыку, особенно грустные, печальные мелодии. Чамри ваш любимый композитор, вы играете его и Мольдини. Вы умерли примерно тридцать или сорок лет назад, а до этого были замужем, хотя вам не исполнилось и двадцати. Вам нравятся яркие цвета, вы не любите розы, они для вас слишком простые — наверное, раньше вам часто их дарили? Когда вы хмуритесь, у вас появляется милая морщинка вот здесь. — Эдуард коснулся своей переносицы. — А когда смеетесь, ваш смех… Впрочем, вам не нравится сравнение с колокольчиком. Слишком банальное? Вы не любите поэзию, ваш досуг не занимают книги. Вы сильная — за все эти годы в зазеркалье вы не сошли с ума, и я ни разу не услышал от вас жалобы или мольбы о спасении. Вы сирота, или в вашей семье вас не любили. Нет, пожалуй, все-таки сирота, ведь, будь у вас близкий человек, вы бы попросили меня разузнать о нем.

«Алистер,— торопливо написала Сильвия, и Эдуард замер. Она хотела, чтобы он замолчал, не могла его больше слушать. — Скарборо».

— Ваш муж? — Взгляд Эдуарда стал острым, внимательным, а в его голосе Сильвия с удовольствием услышала ревность. — Хорошо. Я о нем узнаю.

— У меня для вас печальные новости, леди Сильвия, — сказал Эдуард два дня спустя.

Все это время он не показывался в гостиной, и она успела мысленно проклясть и его, и себя. Как глупо было бы обрести шанс освободиться и тут же его потерять. И как глупо чувствовать по этому поводу облегчение.

— Я не знаю, как вам сказать, чтобы не расстроить, — продолжал Эдуард. Давно наступила полночь, в гостиной горела одна свеча. — Алистер Скарборо умер двадцать лет назад. Возможно, вас утешит, что погиб он как герой. На войне. Наверное, вы не слышали, но мы уже двадцать лет воюем с…

Сильвию не волновало, с кем снова воевала ее славная империя. В ее время дни мира можно было по пальцам пересчитать. Герой. Злобный болван Алистер, который запер ее в чулане и забыл там на три дня, погиб как герой. Что ж, Сильвия знала, что жизнь несправедлива.

«А если ты это заслужила? — шепнул внутренний голос. — Своих сестер, твоих кузин, он не трогал».

«Не смел», — мысленно ответила Сильвия. Алистер издевался над слабыми, доставалось ей и слугам. Будущему лорду Скарборо не перечил никто, а его отец, дядя Сильвии, закрывал на такие забавы глаза.

«А ты, конечно же, невинна», — со смешком добавил тот же внутренний голос, и Сильвии вспомнились три ее мертвых мужа. Наверное, им тоже хотелось жить, наверное, они тоже считали несправедливым умереть из-за того, что молодая жена соблазнилась их деньгами и титулами.

— Он не был вашим мужем, — заметил Эдуард, наблюдая за Сильвией. — И даже любовником не был.