Книга Любовь на Полынной улице, страница 157 – Анна Дарвага, Мария Сакрытина, Анастасия Худякова, и др.

Мысль была настолько чудовищна, что, если бы не свист закипевшего чайника, не знаю, что бы заставило меня выйти из туалета. Сняв чайник с плиты, я замер посреди кухни в полнейшей прострации. Раньше этот женский вопрос касался меня только тогда, когда девушки говорили мне, что не могут остаться ночевать, потому что у них эти дни.

Надо что-то делать… С этим надо что-то делать!..

Чувствуя, как паника вновь захлестывает меня, я сорвался и, едва не переломав себе на лестнице ноги, побежал в ближайшую аптекарскую лавку. Мне было так страшно, что я без смущения протараторил свою просьбу и не стушевался, когда аптекарь посмотрел на меня как на идиота.

Тебя б на мое место!..

Закупившись всем необходимым, я вернулся домой, где ощутил себя форменным извращенцем, пытаясь приладить эти женские штучки на свое белье (женское я, естественно, не носил). Потом, вконец обессилев, я выпил безвкусный чай и снова лег. Слэнни Айхо переживает критические дни, ха-ха… Если я могу об этом шутить, может, все не так плохо?..

Нет, это было не просто плохо, это было, лейв меня раздери, невыносимо. Ночь я еще продержался, а вот на следующий день меня накрыло: единственное, что мне хотелось, — это сдохнуть. Никогда в своей жизни я не испытывал такой боли — ни одна драка, ни одна болезнь, ни даже вырвавшаяся на свободу магия не причиняли мне таких мучений.

Сквозь собственные глухие стоны я не сразу разобрал шепотЭйри: совсем забыл, что мы договорились сходить в букинистическую лавку. Рассказывать о своем положении было унизительно, но все же я шепнул, что не смогу пойти из-за живота. На осторожный вопрос, не те ли у меня дни, я вынужденно ответил, что да, они самые. И не умер от стыда только потому, что умирал от боли.

— У тебя есть обезболивающий эликсир?

— Нет.

— Принести?

Я хмуро уставился на подушку. В любой другой ситуации я бы отказался, я долженбыл отказаться. Но в своем нынешнем состояниибыл не в силах вновь идти в аптекарскую лавку, и, кроме Эйри, больше просить было некого, а терпеть эту муку… Прошептавсвой адрес, я заставил себя встать, одеться и худо-бедно прибрать постель. Потом открыл окно и застыл на диванчике, обхватив живот руками.

Когда Эйри пришла и увидела мое бледное лицо — да, я опять походил на умирру, — она сказала мне ложиться, а сама отправилась на кухню разводить эликсир. Вернувшись, на секунду замерла на пороге с чашкой в руке, и у меня промелькнуло какое-то странное ощущение, но Эйри тут же решительно подошла к кровати и передала мне эликсир: он пах мятой, а на вкус был сладковато-горький.

— Ну вот, скоро подействует, — забирая чашку, сказала Эйри. — Если будет надо, разведешь еще — я оставила записку. Единственное, от него немного в сон клонит.

От моей благодарности она отмахнулась и робко предложила:

— Если хочешь, могу с тобой немного посидеть.

Я отвел взгляд от ее гипнотизирующих глаз, чтобы избежать искушения согласиться. Нет, я и так нарушил все свои правила. Раньше, когда я болел, единственный, кого я к себе подпускал, был Тэй. Еще ни одна девушка не видела меня в таком виде — болеющего, уязвимого.

— Не стоит, — глухо ответил я.

— Тогда шепни, когда тебе полегчает.

— Хорошо. Дверь можешь просто захлопнуть.

Улегшись, я прикрыл глаза и прислушался: на кухне зашумела вода, тихонько звякнула чашка, потом зазвучали шаги, и через полминуты дверь закрылась.